– Тфу! – «Сука! Ты, утырок, хоть помылся бы перед смертью.– выплевывая очередной сгусток крови мысленно ругался я – Так и в натуре, загнуться не долго! Не захлебнёшься, так задохнёшься.»
На домной, снова послышалась движуха, одно время вроде как удалившаяся в сторону. Крики, глухие удары, вопли. Ближе, ближе. Кто-то, неожиданно для меня, прямо на тяжелом вздохе прыгнул, или упал, сверху на уже лежащих, что окончательно выбило дух. Сознание, наконец-то, милосердно покинуло моё избитое тело….
Трудно сказать сколько я провалялся в беспамятстве, но до конца сражения точно. Очнулся я когда меня уже откапывали.
– Здесь! Здесь! – услышал я звонкий голос Ярика. Ну, слава богу, жив парень!
Быстро приблизились возбуждённые голоса Артёма и Хвата. Спасибо тебе господи и эти живы!
– Где?
– Здесь!
– Сдёргиваем!
Вес давящий на меня резко уменьшился.
– Его рука! – снова закричал Ярик
– Ну-ка, аккуратно взяли! – скомандовал Артём.
Дышать сразу стало легко и свободно. Сквозь закрытые веки брызнуло яркое солнце. Я попытался открыть глаза, но засохшая кровь склеила не только их, но и губы, а также стянула всё лицо. Видок у меня сейчас, наверное,…
– Ба-атя! – послышался дрожащий голос сына. Жесткие пальцы принялись ощупывать мою голову. – Батя!
– Не истери! – одёрнул его Хват – Видишь веки дёргаются. Умыть надо. Слиплось всё!
– Воду, Ярик! И меха кусок отрежь!
«Почище» – добавил я про себя. Очень быстро на меня полилась вода и по лицу стали энергично елозить вонючей меховушкой. Но, всё равно было хорошо, ещё бы попить, во рту поселилась Сахара, и вовсе счастье настанет и благолепие….
Наконец глаза разлепились, и я увидел почти чёрное, в художественных разводах, от потёков высохшей крови, встревоженное лицо сына, склонившегося надо мной. За ним маячили рожа Хвата, расписанная не хуже, и Ярика. Половина головы его была замотана холстиной с торчащими волосками мха, специального, вымоченного в лечебных настоях, изготовленных для ран.
– Батя как ты?
– Пить!
К губам поднесли горлышко фляги, и я припал к живительной влаге. О-о, блаженство….
– Что? – спросил я первым делом, как только смог говорить, тыкая в Ярика пальцем.
– Глаз цел, – Ярик непроизвольно коснулся повязки – а так… шрам будет во всю рожу!
– Шрам – херня! Девки даже любить больше станут! А как вообще…
– Кирдык людоедам, батя! Тут, на поле, перебили почти всех. Кто побежал, за теми погнались у кого ещё здоровье не закончилось. Думаю, будут гнать до последнего.
– Поднимите! – ступня болела сильно. Наступать на неё было практически невозможно.
Меня ловко подхватили и поставили на ноги. Ярик тут же протянул мне мою Прелесть. Скособочившись я тяжело опёрся на неё, и окинул взглядом открывшуюся панораму… Да – а! Зрелище. Всё окружающее пространство было завалено избитыми, покрытыми рваными ранами телами. В навал, то там, то сям возвышались кучи трупов. Некоторые противники так и замерли навсегда переплетённые руками и ногами. Среди тел бродили одинокие охотники или немногочисленные группы. Собирали оружие, извлекали своих из мешанины тел, и оттаскивали в сторону, добивали раненых. Безжалостно чужих, иногда, скорбя и сожалея, своих.
Огромные тучи мух радостно жужжа, резвились в воздушных потоках насыщенного смрада, оседая полчищами на остывающие трупы. Откуда из столько? Кстати, и вороньё клубилось среди деревьев на холмах, время от времени тревожно каркая. Самые смелые уже перепархивали, с тела на тело, по краям поля боя. Высоко в небе кружили более серьёзные падальщики.
– У-у, твари, слетаются! – я погрозил кулаком небу – Как наши? Все живы?
– Живы все, – Артём кивнул головой – Степень целости разная, но жить будут. Вот только Сарыча пока не нашли.
– Может за неандертальцами погнался?
Артем в сомнении поджал губы, но промолчал.
– Вряд ли – Хват тяжело вздохнул – он малый исполнительный. Сказали не гнаться за отступающими, если что, он и не погонится. Надеюсь, что он забил болт на дисциплину в этот раз….
– Тут он где-то, если … – я не договорил – с нами был рядом, потом потерялись. Надо где-то здесь искать. Пацан ещё с моим клевцом должен быть. Ярик знает о ком я, тоже бы найти….
– Поищем отец – сын положил руку мне на плечо – сейчас надо идти к Сильверу!
– Сильвер! Он жив! – вот это радость так радость! Но глядя в глаза Артёма я понял, что слишком поторопился…
– Он плох, совсем плох! Надо торопится. Мне кажется он и держится только для того, чтобы с тобой повидаться…
Да, Сильвер был плох. С него даже не стали снимать доспех, когда извлекли из-под завала тел. Никто не надеялся, что он жив, когда его искали, но Сильвер всё-ещё дышал, и даже был в сознании, хотя и стоял одной ногой за кромкой. С такими ранами не живут. Там, у нас, в будущем, с его здоровьем,его точно бы спасли, но не тут…
