12. Войско расположилось на острове; и когда началась суровая зима, дожди и ветры, и когда был израсходован хлеб и продовольствие, когда износилась одежда и [люди] обнажились, приведенные в отчаяние воины захотели отправиться домой. Но мужественный и разумный вождь Никифор своими убеждениями и приятными словами всех удержал от этого. Он говорил им: «Воины, братья мои и соратники! Подумаем о страхе божьем; сразимся, чтобы воздать за оскорбление Бога. Будем доблестно противостоять здесь, на Крите, врагам, вооруженным нечестием. Будем держаться веры, которая убивает страх. Примем во внимание, что мы находимся в глубине сирийского острова. Ведь огромную опасность представляет собой бегство отсюда. Отомстим за насилия над девушками! Взглянем на овеянные славой, покрытые ранами члены и ожесточим наши сердца! Не без воздаяния труд и опасности! Останемся здесь и укрепимся для противодействия отвергающим Христа, и Христос Бог поможет нам и погубит наших врагов и разрушит крепость поносящих Христа!» Он приводил и многие другие доводы, тогда ему ответил один из всех: «Ты раскрыл наши сердца, магистр, слова твои утвердили и заострили наши силы и стремления наши. Ты окрылил наш дух — мы последуем твоему совету и приказанию и с тобой вместе умрем!»
13. В октябре месяце на втором году царствования Романа случился недостаток хлеба и ячменя в городе. Хлеб продавался по четыре модия за номисму, а ячмень — по шесть модиев. И тогда можно было убедиться, насколько бдителен был ум Иосифа, который заботился об общем благе! Тотчас же он отправил грузовые корабли на восток и на запад собрать аннону и запретил хлеботорговцам припрятывать хлеб. Ибо он был мужем справедливым, нелицеприятным и твердым, и немного времени прошло, как [хлеб] стал продаваться по семь или восемь [модиев] за номисму. Таким был этот человек, трудолюбивый и горячий, так что с ним не мог сравниться никто из живших ни до, ни одновременно с ним.
14. В марте месяце магистр Василий, называемый Петином, был обвинен в том, что, следуя дурным советам некоторых лиц, замышлял предпринять переворот. И император отправил его в ссылку — где тот и умер.
Патриций и доместик Востока от лица своего брата был послан на Восток, чтобы не позволить безбожному Хамвдану громить беззащитный Восток, и отразить его набеги, порабощения и ограбления ромейской земли. И, объединившись со стратигом Каппадокии Константином, патрикием Малеином и с другими стратигами, ведшими свои тагмы, он настиг войско этого хвастуна в местечке, называемом Андрассон, и, вступив в сражение, победил и, разгромив, обратил его в бегство. И тогда можно было видеть, как снимали добычу с мертвых, как убивали заносчивых агарян, как их обращали в бегство и забирали в рабство, и никто из них уже не думал ни об упряжках, ни о конях, ни о деньгах, ни о родных, но каждый заботился о своем собственном спасении. Вот тут-то спесивый и надменный Хамвдан был бы захвачен, когда остановился и опустился на землю его конь, на которого он сел — если бы отступник Иоанн, его приближенный, не сошел со своего коня и не отдал его ему. Сам [Иоанн] был захвачен, но спесивый [Хамвдан] спасся. Вся завоеванная в битве добыча вместе со взятыми в плен отвергающими Христа была привезена в Византий и торжественно провезена на триумфе.
15. Когда турки совершили набег на Фракию, единым командующим в феме Македонии и катепаном войск Запада был патрикий Мариан Аргир. Они встретились, и [Мариан] разбив их и взяв много пленных, заставил со стыдом вернуться в свою страну.
16. Когда император Роман узнал о тяжелой обстановке, отсутствии одежды и недостатке пищи в лагере, то по совету паракимомена Иосифа немедленно распорядился о доставке им необходимого. Те скоро оправились духом и почти 18 месяцев с лишним осаждали крепость; и когда все средства и пища у критян исчерпались, и они пришли в тяжелую нужду, [многие] ежедневно стали перебегать к магистру; и вот по божьему попечению, управляющему миром, в марте месяце шестого индикта доместик схол приказал войску готовиться к боевому построению, организуя различные фаланги и шеренги при звуке труб. Когда все устроилось, отдан был приказ, чтобы тагмы, фемные архонты, и армяне, росы, славяне и фракийцы направились приступом на крепость. И тогда можно было видеть, как одни нападали, другие отражали, как происходили столкновения друг с другом, как метали камни и другие метательные приспособления, как действовали осадные механизмы против стен и зубцов крепости, — и тогда хвастливых агарян охватили растерянность, смятение и ужас. Скоро была одержана победа, и город был взят. И можно было видеть, как сарацинские женщины и дети...[678]
21 (6)... И можно было видеть, как плачущие и стенающие критяне вместе со своим эмиром Курупой, с женами, детьми и всей добычей следуют посреди Константинополя в триумфальном шествии к ипподрому.
