22. Василевс, очень ласково встретив магистра и тех, кто был с ним, опять отправил его на Восток, воевать с дерзким Хамвданом. Двинувшись из царственного града, [магистр] прибыл в соседние с варварами области и принялся сжигать и разрушать города. Затем он со всеми войсками устремился к многолюдному и переполненному богатством огромному городу, именуемому Халеп, на безбожного Хамвдана. И вот, подойдя к названному городу, он обнаружил, что и Хамвдан со своей стороны выстроил вокруг города войско, состоявшее из огромного множества арабов, делемитов, куртов и прочих боевых сил, собранных по всей стране; пехота, причем из одних халепийцев, охраняла два брода через реку, препятствуя переправе ромейского войска. Хамвдан стоял неподвижно — несчастный не ведал, обманываясь в своих тщетных упованиях, что в руке[680] ... подмога в войне и[681] ... часы магистр разведал броды на реке и хорошенько ознакомился с условиями местности; у верхнего брода ему, хоть и с трудом, удалось переправиться с кавалерийскими частями, ибо лошади их пустились вплавь. И тогда (ромеи) принялись яростно рубить мечами бесчисленные полчища хамвдановой пехоты. Видя их избиение, пустохвал бросился бежать, изо всех сил стараясь спастись. Так магистр без боя овладел городом Халеп и, прихватив плененных агарян и всю добычу, которая оказалась огромной, когда ее собрали вместе, решил возвращаться в Византии. Но узнав о смерти василевса Романа, он прервал свой марш и приказал, чтобы каждый из бывших при нем командиров собрал пленных агарян и добычу в одном пункте ромейской земли.
23. А во дворце были со славословиями приняты августа Феофано и двое ее детей, Василий и Константин; властвовал же вместе с ними ревностный и мудрый паракимомен Иосиф, справедливо управлявший подданными. По их-то письменному приказанию магистр и доместик Никифор и прибыл в город. Войдя туда, он показал в триумфальном шествии на ипподроме добычу, а заодно и пленных агарян; вся городская чернь, весь люд собрался [чтобы посмотреть на это]. Тогда же горожане прозвали магистра и доместика схол Никифора «Никитой» [Победителем] — все любили этого доблестного мужа, как любят собственную душу. После [праздника] святого Воскресения [случившегося] в шестой индикт, и по прошествии праздничных дней магистр Никифор был послан на Восток, для отпора безбожному Хамвдану, дабы он не вторгся в ромейскую землю, узнав о смерти василевса Романа. Испросили у магистра Никифора и письменное ручательство в том, что никогда он не замыслит мятежа против василевсов — каковое он и представил. А паракимомен Иосиф управлял государством с присущим ему искусством и здравомыслием; советниками при нем были магистр Михаил, ректор и логофет дрома, а также Симеон, патрикий и протоасикрит.
Когда магистр и патрикий Никифор находился в Кесарии, собирая войско к походу на кичливого Хамвдана, патрикий Иоанн, называемый Цимисхием, патрикий Роман, сын Куркуаса, и патрикий Никифор Эксакионит вместе с другими стратигами и командирами тагм решили провозгласить магистра василевсом. И вот, придя к его палатке, на этом самом..[682]
Пятнадцатого марта шестого индикта шесть тысяч четыреста семьдесят первого года, в сороковой день поста император Роман младший, сын Константина, великого и порфирородного Македонянина, скончался. Он оставил свою империю Василию и Константину, малолетним своим сыновьям, и собственную жену и августу Феофано [оставил] править ромейской державой. Ок оставил также и паракимомена Иосифа, руководившего всеми государственными делами. Была в силе власть этих названных лиц с пятнадцатого марта шестого индикта до пятнадцатого августа того же индикта.
Второго июня того же индикта был провозглашен в областях Востока благочестивый и христолюбивый император наш Никифор своим войском как император ромеев. В Кесарии, ныне эпархии Каппадокии, когда он был магистром и доместиком схол, все стратиги и тагмы, собравшись на поле, провозгласили его императором. Но он не желал этого, так как готовился к войне против исмаилитов и побуждал к этому же войско. Но те еще более настойчиво стали требовать согласия и насильно, против желания поднявши, [вынесли его] из палатки и провозгласили императором. Но он не стал носить ни венца, ни какой-либо другой императорской одежды, разве только надел красные пурпурные сапожки.
