Все ученые обращают внимание на то, что вслед за окончанием труда Льва Диакона сразу, безо всякого введения, тем же писцом переписана «Хронография» Пселла, которая по содержанию является продолжением исторического труда Льва. Возможно, писец, имея под руками сочинение Пселла и желая создать обобщенный труд по истории Византии вплоть до времени собственной жизни, по своему усмотрению соединил два исторических труда. Но, как мы помним, список «Истории» Диакона делал сам Пселл, и возникает недоумение, как это словоохотливый Михаил Пселл на сей раз нарушил обыкновение помещать перед историческим трудом введение. Панайотакис (56) допускает, что, заказав список с оригинала (т. е. рукописи 1712) и желая иметь полный обзор истории Византии, Михаил Пселл прямо к концу труда Льва Диакона, после слов «император Василий...», присоединил свой исторический труд. Однако проблему, был ли закончен труд Льва Диакона в том виде, в каком он дошел в рукописи 1712, следовало бы решить, учитывая политическую направленность этого сочинения историка и политическую обстановку времени завершения его труда. (См. раздел о мировоззрении Льва Диакона.) «История», написанная в период мятежей представителей феодализирующейся фемной знати, в силу ясно выраженного пренебрежения к законным императорам, разумеется, не могла быть опубликована придворным дьяконом при жизни Василия II и поэтому оставалась неизвестной читающей публике длительное время. Вероятно, Иоанн Скилица не знал труда Льва Диакона. Одним из аргументов в пользу этого предположения может быть тот факт, что подлинные выписки из труда Диакона содержатся не в самых ранних списках Скилицы, а в более позднем — Куаленовой рукописи 136. Возможно, когда Кедрин использовал рукопись Скилицы, труд Диакона еще оставался неизвестным в Византии. Правда, И. Турн полагает, что Скилица каким-то образом был знаком с пассажами Льва Диакона о правлении Константина Багрянородного, но никак не подкрепляет своей гипотезы.
