3. Поскольку Черный Принц умер раньше своего отца, законным наследником стал внук Эдуарда III Ричард II, прозванный Ричардом Бордоским. Это был красивый и смышленый ребенок, но самостоятельно править он мог не раньше, чем через несколько лет. Так что его опасным дядюшкам, герцогам Кларенсу и Ланкастеру, предстояло стать его советниками, а может быть, и соперниками. Стоя с большим достоинством перед телом своего деда, он добился, чтобы посланцы лондонского Сити и его дядя Ланкастер обменялись мирным поцелуем. В первый же год своего царствования юный Ричард не упустил случая проявить удивительное мужество и присутствие духа, поскольку в то время случилось восстание, своего рода английская Жакерия, которое могло перерасти в революцию. Уже очень давно в деревне назревало скрытое возмущение. Не то чтобы крестьяне стали несчастнее, скорее даже наоборот, за последнее десятилетие плата за труд выросла, а цены опустились. Но люди перестали верить системе, которая держала их в рабстве. Они познали стыд за старого короля, за поражения своих сеньоров во Франции, за рейды французских флотилий. «Бедные священники» Уиклифа говорили им о вопиющем богатстве аббатов. По всей стране распространилась поэма «Видение о Петре-пахаре», написанная Лэнглендом на простонародном языке. Лэнгленд не был революционером; он был набожен и восхищался монастырской жизнью, но поэт живописал удел народа с таким мрачным реализмом, а роскошь сильных мира сего с таким враждебным презрением, что тысячи Петров-пахарей, слушавших эти стихи, проняло до глубины души. В 1381 г. в деревнях проходили бесчисленные тайные сходки, из графства в графство разносили таинственные послания с приказами некоего «Великого Общества», духовные и светские агитаторы призывали одновременно к реформе Церкви и крестьянскому восстанию. «Уложение о работниках» вызывало сильнейшее ожесточение. Каждый день в каком-нибудь имении крестьяне вступали в конфликт с сеньором или его бальи, который хотел навязать им жатву всего за 2–3 пенса в день. Наказания, предусмотренные этим абсурдным законом для тех, кто отказывался от работы, изгоняли крестьян с их полей, и те, кто до недавнего времени был мирным тружеником, становились бродягами и скитались по лесам, совершенно пав духом, потому что лишились своих корней. «Беглый виллан — столь же обыденное явление в Англии XIV в., как и беглый раб в Америке XIX в.; в обоих случаях эти все более многочисленные отказы от работы становятся знаком стремления к освобождению целого класса».
4. Фруассар сохранил для нас речи самого известного из агитаторов 1381 г., капеллана Джона Болла: «Этот Джон Болл имел обыкновение в воскресный день, когда все выходили из церкви после мессы, отправляться оттуда на кладбище. Там он собирал вокруг себя народ и проповедовал ему, говоря:
— Люди добрые, дела не могут хорошо идти в Англии, да и совсем не пойдут, покуда имущество не станет общим, покуда есть крестьяне и дворяне и покуда мы не равны. Почему те, кого мы называем господами, бо́льшие господа, чем мы? Ведь все мы происходим от одного отца и одной матери, Адама и Евы. Могут ли они сказать и показать нам, в чем они лучшие господа, чем мы, кроме того, что заставляют нас возделывать и выращивать все то, что сами лишь тратят? Они одеты в бархат, а мы в дерюгу; у них есть вина, пряности и добрый хлеб, а у нас лишь рожь, отруби да солома, и мы пьем одну воду; они живут в хороших усадьбах, а мы в полях, хоть в дождь, хоть в ветер, но именно от нас и нашего труда происходит все, чем они живут… Пойдем к королю. Он молод. Пожалуемся ему на наше рабство. Скажем ему, что мы хотим, чтобы было по-другому, и мы это исправим».
Джон Болл, примкнувший к повстанцам священник-лоллард, обращается с проповедью к королевским войскам. Миниатюра «Хроник» Жана Фруассара. 1470
