5. Так обычно говорил Джон Болл по воскресеньям, после деревенской мессы, и, расходясь, многие шептались: «Он верно говорит». Однако требования крестьян были не так коммунистичны, как проповеди Джона Болла. Они требовали всего лишь своей личной свободы и замены всех повинностей денежным оброком в 4 пенни с акра. Непосредственным поводом к возмущению стал налог, который советники короны очень неуклюже захотели собрать второй раз, потому что первая поездка сборщиков не принесла достаточно денег. Когда крестьяне снова увидели людей короля, а те захотели арестовать строптивцев, целая деревня разозлилась и обратила их в бегство. Потом, напуганные собственным поступком, крестьяне ушли в лес. Там уже жили бесчисленные люди вне закона, оказавшиеся в этом положении из-за неразумного применения «Уложения о работниках». Так появилась целая армия, вполне готовая для бунта. И вот от колокольни к колокольне побежал столь ожидаемый призыв: «Джон Болл приветствует вас всех и подает вам знак, ударив в колокол». За несколько дней Эссекс и Кент вспыхнули. Повстанцы грабили дома, убивали сторонников герцога и представителей закона. Навязчивой идеей восставших было уничтожение всех письменных свидетельств их кабалы. В захваченных имениях они сжигали учетные книги и грамоты. При появлении повстанцев дворянство, до странности неспособное организовать сопротивление, бежало, а вскоре крестьяне и люди вне закона вошли в города. Настал черед сеньоров прятаться в лесах. Зажиточные обитатели городов приняли восставших довольно хорошо. В Кентербери объединившиеся горожане и деревенские жители свели кое-какие счеты, обезглавив особенно ненавидимых людей. Затем это войско двинулось на Лондон. Ведь там был юный король, про которого вожди восстания говорили, что он «милостив», а простые люди ничего не знали, кроме того, что это ребенок и его надо защитить от его дяди Джона Гонта, самого ненавистного из вельмож. Можно представить, как они шли по тропам, сбившись в толпы, по деревням, вооруженные палками, ржавыми мечами, топорами, старыми луками и стрелами без оперения.
6. Король и верные ему люди укрылись в лондонском Тауэре. Сам город было легко защищать: мост, который отделял его от реки, был подъемным, достаточно было поднять его средний пролет. Но олдермен, благосклонный к восставшим, сдал им ворота, несмотря на мнение мэра, который ратовал за порядок. И сразу же на улицах стали происходить ужасные сцены. Крестьяне открыли тюрьмы, и, как случается при всякой революции, множество подонков вышли из тени, чтобы грабить и убивать. В Чипсайде поставили плаху, и полетели головы. Целый квартал фламандцев был истреблен без всякой причины, только потому, что они были чужестранцами. Дом Джона Гонта сожгли. Лишь юный король находил милость в глазах черни. Уже в первый день он обратился к толпе с лодки, не сходя на берег. Его приветствовали ликующими криками. Неизвестно почему, но он стал кумиром всех этих несчастных, и ему предстояло извлечь из этой популярности большую выгоду. В первый раз он встретился с восставшими в Майлс-Энде (Mile’s End), на поле рядом с Лондоном, и сделал вид, будто дает им все, чего они требуют. Тридцать писцов принялись писать дарующие свободу грамоты и скреплять их королевской печатью. Крестьяне поверили этим пергаментам. И, получив свою грамоту, каждая группа покидала поле и триумфально возвращалась в Лондон с королевскими знаменами, которые ей выдали. Наверняка советники Ричарда и не собирались признавать, будто эти уступки, вырванные с помощью грабежей и убийств, имеют хоть какую-то юридическую силу. Они всего лишь пытались выиграть время. Новые злодейства вынудят их стремительно перейти в наступление.
Гибель Уота Тайлера. Миниатюра «Хроник» Жана Фруассара. 1470
