Он чуть не уронил ее, не удержав в своих физически неразвитых из-за вечной бумажной работы руках. Ее замшевые, бежевые туфельки на невысоком каблуке уже стали серыми, потому что он неловко, расторопно после извиняясь, топтал ее ноги. Не замечая, как с каждым его словом становится рассеяннее ее лицо, будто бы она вовсе не была не то что с ним или даже в этом доме, на этом торжестве, а вообще в этом мире. Как сонно она себя чувствовала, мерещились ей прикосновения совсем других рук на своей талии. А движения ее, словно в такт мысленному образу становились все медленнее и менее отточенными, угасало ее желание танцевать, как тускневшие в омеле огни. И ей вовсе желалось замереть, в самом деле.
-Блэки получат все только самое лучшее от брака твоей сестры с Малфоем! А если у них еще будут дети…
-Все самое лучшее получит и Темный Лорд от этого брака. — Ровно проговорила Белла, прикрывая ладонью зевающий рот.
-Темный Лорд? Но как именно? — от удивления глаза Родольфуса в квадратной оправе очков полезли на лоб.
-Поместье Малфоев. Я случайно обмолвилась Темному Лорду, что моя сестрица выходит замуж за Малфоя. А она же мне еще до свадьбы проговорилась, что он мечтает стать Пожирателем Смерти. Все это я рассказала ему. Он сказал мне повлиять на Малфоя. И сказал, что так он получит с Малфоем и его поместье для собраний. И влияние в Министерстве Магии. Огромное влияние. В котором он нуждается.
-Между прочим, отличная идея. — Не ясно было, кого именно хвалил Родольфус, но голос его был не злобным. — Ты уже говорила Малфою, что Темный Лорд согласен?
-Нет, но… — Беллатриса уже пожалела, что рассказала о своей идее, которую отчего-то приравнивала к личной между ней и Милордом тайне.
-Так чего ты ждешь. Мелодия кончилась. Вон он, Малфой! Стоит с твоей сестрой и матерью возле столика. Поспешим!
И от последнего слова Беллатриса отлично осознала, что именно так раззадорило старика Лестрейнджа. И ей стало казаться, что страшно жалким он смотрится в своем светлом, дорогом пиджаке и в кожаных туфлях ручной работы, когда мысли его были столь мелкими.
-Люциус! Моя жена желает с тобой побеседовать! Ты не мог бы уделить ей пару минут? Это важно? — сказал Родольфус учтиво.
-О чем это поговорить? — Цветущее лицо Друэллы, изучавшее влюбленных Малфоев, обесцветилось в сварливости от каждого звука имени своей старшей дочери.
-Насчет Пожирателей Смерти. — Наконец вставила свое слово Беллатриса, вынудив Родольфуса лишь молча протестовать. Друэлла вопросительно смотрела, часто моргая с Беллы на Малфоя, а Нарцисса и того уставилась на сестру с дичайшим шоком.
-Разумеется. — Кивнул Малфой, наколдовав два стула Белле и Родольфусу. Впрочем, сел только Лестрейндж. — Что ты хочешь рассказать, Беллатриса?
-Я рассказала Темному Лорду, что ты мечтаешь стать Пожирателем Смерти. Он согласился пообщаться с тобой, посмотреть на твои умения и полезность. Но с некоторыми условиями.
-Что ему необходимо? — Малфой удивительно не любил тянуть резину и Белле это почему-что понравилось. — Деньги у нас есть.
-О нет. — улыбнулась она. — В первую очередь, он просит права проводить тут собрания. В этом доме, как раньше. Он к этому привык, а его дом не вмещает такого количества народу, более того он не желает светится.
-Никаких проблем. — Сдержано проговорил Малфой, а Беллатриса победоносно перевела дух. — Один лишь вопрос: когда он хочет поговорить со мной?
-Завтра.
Восторженная радость от достижения своей цели открыла ей разум. Темный Лорд назначал ей свидание, которое должно произойти как раз на следующий после бракосочетания Малфоев день. От всей души она отблагодарит Темного Лорда за такую доброту к ней.
-Но почему? Как же на следующий день, после свадьбы! Есть ли возможность прийти потом?
-Увы, нет. — голос ее звучал легко-легко, как песня. — Темный Лорд желает завтра. А его желания — превыше всего. Разве нет?
-Конечно. — Спокойно проговорил Люциус. — Тогда в 11 я буду у поместья Лестрейнджей. Ты проводишь меня к Темному Лорду?
-Разумеется. — Сказала Беллатриса, уже мысленно взглядом провожая белобрысого парня за двери дома Волан-де-морта, а себя — в объятия того, к кому стремилась все это время.
-Тогда договорились. — Сказал он, отвернувшись к побагровевшей жене. Они увлеклись своей беседой за мгновение.
А пока их разговор не утихал заиграла очередная музыкальная композиция оркестра, игравшего без устали, словно он был бессмертен. Словно он и был душой всей самой красивой музыки мира.
-Танцуем, Родольфус! — Воскликнула она слишком радостно для предлога покинуть гнетущее общество матери. — эта музыка красива! А ты хотел танцевать!
