Из палаты слышалось дружелюбное воркование Нарциссы Малфой и чей-то хрип — вероятно, отца. Белла вообразила себе, словно видела своими глазами, как в припадке болезни Кингус Блэк звал ее младшую сестру, думая, что она заперлась в своей спальне или снова гоняет по коридору на метле, а все, кроме него, знают, что это приступ бреда, который не сможет воплотиться в реальность.
И когда прежняя душевная опустошенность вернулась в сознание Беллы, она почувствовала болезненное умиротворение. Распахнулась дверь, из нее тихонько вышла Нарцисса, удрученно понурив голову.
-Целитель сказал, что отцу нельзя покидать больницу и перемещаться домой, по крайне мере до завтра. — Сказала она, не обращаясь, в сущности, ни к кому. — Его может расщепить при трансгрессии. Целитель сказал, что никак не может гарантировать, что он сможет вернуться домой даже завтра…
-Почему это? Я думаю, что ему дома будет в сто раз лучше! — Друэлла не была бы собой, если бы не возмутилась.
-Я думаю, врач все говорит правильно. — Устало проговорила Нарцисса, поднимая глаза. И только посмотрев в лицо сестре, Белла осознала, насколько она измучена. — Хотите — зайдите к нему. Но только скорее. Часы приема скоро закончатся.
Не попрощавшись ни с сестрой, ни с матерью, она бросилась вниз по лестнице, спешно переставляя ноги. Друэлла поднялась со стула и направилась к палате. Белла направилась следом за сестрой лишь после того, как мать скрылась за дверью. Ели передвигая ноги и ощущая в носу запах больничной стерильности, она обрадовалась, когда большие двери больницы святого Мунго закрылись за ней, превратив муниципальное учреждение в магазин хозяйственных товаров.
Беллатриса сделала несколько мелких шагов вон от больницы святого Мунго и огляделась. Прямо перед ней стояла каменная стена и за ней возвышались серые, прижавшиеся одна к другой многоэтажки. Слева пролегала узкая улочка, которую неудачно украшали лишь бредшие магловские подростки, закуривавшие дешевые сигареты, да гоняемые ими же голуби, мирно пившие из луж мгновение назад. Справа был перекресток, где улица расширялась в более ухоженный проспект с магазинами и парком. По всему асфальту, словно цветные пятна леопарда, приклеилась выплюнутая и втоптанная миллионами людей жвачка.
Колдунья перешла дорогу в неположенном месте в сторону перекрестка. Ей было все равно, куда идти лишь бы не домой, к старым печалям. Дорога, заставляя ее с безучастным выражением лица огибать толпы одинаковых людей, вывела ее на шумный проспект с рядами магазинов и дешевым театром, оклеенным яркими афишами вдоль и поперек его фасада. В конце улицы торчал ярким, слепящим белым пятном парк.
Зайдя в ворота Беллатриса пошла по тропинке вперед, не оглядываясь. Среди деревьев было пустынно, лишь одичавшие бездомные перебирали мусор на скамейках, а гравий громко шелестел под туфлями
Белла невольно погрузилась в свои мысли: о несправедливости обвинений матери, но больше о том, как она стала еще более одинокой, как все это погружает ее душу в состояние безжизненного существа.
«Напишу сегодня еще одно письмо, — подумала про себя печально Белла, — напишу еще одно письмо, и, мне, наверное, станет легче»
Шагая по качающемуся над прудом мосту, разглядывая, как стайки белоснежно-сероватых гусей и уток глупо ковыряли клювами прошлогоднюю траву у берега пруда, Белла изучала взглядом и идущих мимо нее редких маглов, желая им всем всего нехорошего.
Она сильно погрузилась в свои мысли и все, чего не касались ее рассуждения, теперь было воображаемой мечтой. Что-то всегда ей являлось и не сменило статус. А что-то ей пришлось принять насильно, повесить на старые воспоминания неприятный, тусклый ярлык «грезы».
Белла закрыла глаза любуясь пустотой, трансгрессировала и оказалась на заснеженной тропинке перед невысоким ограждением, за которым росла лесная чаща, нисколько не тускневшая в своей белоснежности от свинцовых туч. Кроме чернокудрых веток деревьев и толстого снежного ковра поверх них, ничего не проглядывалось за забором. Кажется, с небес вдали уже сыпались снежные хлопья, дул ветер, шевеливший пряди выбившихся из-под шапки Беллы локонов.
Беллатриса медленно подошла к калитке, обхватив руками решетку, и стала глазеть через прутья. Через плотный белоснежный плащ бушевавшей метели можно было разглядеть стоящий поодаль дом. Сердце Беллы забилось чаще, как только она смогла различить силуэт поместья, но тут же побледнела. Она знала, что не сможет долго любоваться домом, что не сможет переступить порог и посмотреть в глаза его владельцу, но уйти она тоже не могла. Невидимая сила приклеила ее к земле. Она все смотрела, дыхание остановилось, снежинки падали на ресницы, на пальцы замерзших рук. Снежная лавина слетела с ели от неосторожного дуновения ветерка.
Темная тень мелькнула возле дома (или в окне — Белла не успела толком понять), и раздался звук, похожий на взрыв хлопушки. Беллатриса отскочила от ограды, испугавшись, и упала на снег, словно подстреленная.
