Вспыхнувшее пламя разгорелось прямо на ее подушке и после исчезло, оставив на ней черное пятно, и, забрав сентиментальные письмена в никуда.
Мозг вдруг подсказал ей мысль, редкую среди воспоминаний лишь о Волан-де-Морте, правдивую и жестокую. Осознав, что если она так дальше и не будет есть, то скоро умрет, ей нечего было сказать самой себе. У нее не было аппетита, и даже угроза смерти не прибавляла ей желания выжить через еду, но она знала, что должна пожалеть о выброшенной в снег пище.
Настал момент, когда она действительно сдалась?
****
Нежно-лиловые крокусы росли по холмам, простиравшимся вдаль к морскому побережью. Воздух пах истинной, невинной весенней порой, согреваемой солнцем. В поле лежал мертвый мужчина, пожилой и сухонький, будто бумажный. Убила его вовсе не
Беллатриса, которую занесло в места столь далекие от ее дома трансгрессией совершенно случайно. Будучи машиной для убийств, она не исполняла все заказы смерти. Когда она пробиралась сквозь травы, ей случайно попался он, укрытый дарами весны, словно покрывалом.
Подул ветер, и ласковые лепестки садовой магнолии, будто распустившись, шелохнулись в его порывах. Беллатриса наклонилась к земле, и сорвала один из цветов, кидая лепестки лететь наперегонки с ветром. Ее, отчего-то, не изумляло, сколько тут красоты кругом, какое сегодня голубое, чудесное небо, и никакого трепета не вызывало у нее ничто. И даже никакого страха не возникало, что даже в таких местах смерть приходит, маскируясь под прекрасное.
Майский ветер приятно теребил подол мантии, волосы беспорядочно сколотые, колыхались, будто сухие колосья, а печальные мысли летели вперед, гоня Беллатрису домой, но ей не хотелось. Она задумалась, замерев, что в чем-то каждое утро она исполняла свою детскую мечту. Уходя из дома, как Родольфус хлопнет калиткой и исчезнет по направлению к работе, она трансгрессировала туда, куда представится ее воображению.
В детстве она мечтала сбежать из дома куда-нибудь, куда угодно… Теперь она могла покидать дом на целый день, а к ночи снова становиться узницей. Временная магическая метаморфоза. Тоже отчасти исполнение мечты.
Но ребенок внутри нее совсем не радовался. А пейзаж кругом казался нереальным, как только она перешагивала порог своего дома.
В своей спальне она закрылась балдахином от всех, закрыла глаза, мечтая, чтобы слезы смыли все печали. Ей хотелось задыхаться в них, но ничего не помогало. Она мучилась в холодном горе, пока мучительный сон не сморил ее безбрежное тело, и не погрузил измученную душу в череду пустых снов.
Но вдруг ее не разбудила Клякса.
-Хозяйка Беллатриса! Извините за беспокойство! К вам пришла ваша матушка — Друэлла Блэк!
Белла очнулась и пустым взглядом посмотрела не на Кляксу, а на тучи, которые сгустились за окном. Ноги сами повели ее к зеркалу, а эльфиха лишь выпучив глаза ждала, когда та хоть что-то, да вымолвит.
-Родольфус ушел в Министерство? — спросила Беллатриса, вялыми движениями расчесывая волосы.
-Да, госпожа, — невнятно ответила эльфиха.
Беллатриса задумчиво опустила глаза в пол.
-Тогда подай ей чая и пригласи в гостиную. — Тихо проговорила она. — Я сейчас подойду.
Клякса поклонилась хозяйке и исчезла. Беллатриса еще раз нервно провела расческой по волосам, и швырнула щетку для волос на кровать, достала из шкафа другое, отглаженное платье и оделась. Понимая, что больше медлить не выйдет, она положила палочку в карман, поправила волосы, и вышла из комнаты, съеживаясь от звука собственных шагов. Коридор, лестница, еще один коридор. Это было бесконечностью, а Беллатриса все шла в комнату, где ждала ее мать.
За невидимыми ей в коридорах окнами дома началась гроза.
Друэлла Блэк сидела на диване, неестественно ровно держа спину.
Когда её дочь вошла в комнату она не оторвалась от взгляда в стену. Беллатриса, чувствуя себя безнравственной дурочкой, кашлянула дабы обозначить как-либо свое присутствие.
Друэлла обернулась в ее сторону неспешно и произнесла низким, напряженным голосом:
-Здравствуй, Беллатриса.
Она коротко кашлянула в платок, не отрывая глаз от Беллы. Возле нее стоял поднос с пирожными и опустевшей чашкой.
-Здравствуй, мама, — тихим и робким полушепотом произнесла колдунья, — ты не возражаешь, если я присяду?
Мать кивнула и немного подвинулась, освобождая место для Беллы. Друэлла потянулась к пирожному, посыпанному сахарной крошкой, и, откусив кусочек, довольно произнесла:
-Ваш домовой эльф, на удивление, чудесно готовит. Эти пирожные я бы с удовольствием ела. Изумительный вкус, крема в меру и он не приторный. Превосходно.
Друэллу пирожное явно интересовало больше дочери, на которую она и краем глаза не взглянула. Беллатриса кивнула, почтенно благодаря мать за похвалу ее эльфихи.
-Нам же сейчас нужен новый эльф. — С горечью Друэлла. — Альдмос умер прошлой ночью от простуды. Жаль, хороший был эльф. Всегда старательно выполнял все мои и твоего отца просьбы.
-Да. — Тихо проронила Беллатриса, не испытывая никаких чувств из-за смерти домовика.
