Друэлла настороженно посмотрела на дочь, но сказала относительно добрым голосом:
-Не забивай глупостями голову. Какая разница добр ли Альдмос, он обязан тебе служить и будет это делать. И зло причинять он может всем, кроме нашей семьи, так и знай…
-Ведь с ним бы можно было дружить, не будь он злым…
-Дорогая Дромеда, дружить можно лишь с людьми, но никак не с домовиками, — Вмешался тут Кингус Блэк. — Ты можешь быть дружна со своими сестрами, со мной или своей мамой, но никак не с эльфом. Это как ты будешь дружить с шкафом или плитой, так и знай, это ненормально.
Андромеда опустила ручки на колени и отодвинула тарелку от себя:
-Можно я не буду доедать? — спросила она тихо.
Белла смертельно побледнела и почувствовала солидарность с сестрой в пропавшем желании кушать.
-С чего это? — Возмутилась Друэлла. — Ты должна все доесть, больше ничего не получишь! Никакого сладкого!
-Я и сладкого не хочу, мама. — Тихо сказала Дромеда.
-Это почему? — мягко спросил Кингус Блэк.
Однако Друэлла взмахнула палочкой и еда со всех тарелок исчезла, стол слегка покачнулся.
-Кажется, я должна повторить свой урок. — Обратилась она к дочерям.
Нарцисса выпятилась вперед, изображая внимание, Андромеда вытерла ладонью слезившиеся глаза, а Беллатриса осталась все такой же неподвижной.
-Домовые — низшие существа. Они еще ниже, чем даже грязнокровки, только потому что они подчинились, а грязнокровки еще пытаются перечить. Дружить с ними, а тем более рыдать и устраивать голодовки из-за отсутствие друзей среди этих существ глупо и бессмысленно, тем более когда это крайне унизительно для любого уважающего себя колдуна.
-Я уверен, Андромеда не придумала эту идею сама.
Резкое заявление Кингуса Блэка, как свет фонаря, резко появившийся во мраке, сбило всех, кроме Друэллы, с толку.
-…Ведь кроме Никвама и Сказок Бидля им читать что-либо пока не позволялось. А все наши знакомые точно таких идей не имеют.
Тут побледнела Друэлла, став похожей на восставшего из могилы агрессивного зомби.
-Элфман… — проговорила она тихо.
У Беллы помутнело перед глазами, как только она услышала эту фамилию. Хотя и слышала она ее впервые, угрозу Белла ощутила на инстинктивном уровне.
-Это же ты притащила эту книгу младшим сестрам?
Без имени, без толкового, доброго обращения Белла поняла, что никого иного тут не могут спросить об этом, кроме нее.
-Альдмос! Альдмос! Явись сюда сейчас же!
Приобретя оттенок свеклы и освирепев от молчания Беллы, от того, что домовик шел так долго, Друэлла откинула свой стул и вытащила его резким движением из-под Беллатрисы.
-Отведи Андромеду спать и ложись сама, Нарцисса.
Белла не смотрела на дверь, но даже в этом резком, пугающем хлопке она надеялась найти для себя отраду.
Ее било словно током, когда она упала рядом со столом.
Явился Альдмос, Друэлла задала ему пару коротких вопросов.
-Ты уничтожил ту проклятую книжку? Элфман? Я приказала тебе!
-Нет, госпожа… веками держится приказ: нельзя выкидывать ни одной книги из библиотеки. Я ее запрятал… запрятал ее.
Белле хотелось заползти под стол, обнять хоть его ножку, чтобы ощущать хоть какую-то безопасность. Она больно случайно треснулась лбом, а подняв глаза увидела, что ее отец Кингус Блэк едва следит за происходящим, наливая очередной бокал крепкого вина.
Альдмос даже не мог хрипеть от боли, когда Друэлла беспощадно лупила его о стену. И без взглядов на мать и домовика, Белла видела яркие шрамы на его лице, тяжелые переломы и знала, что ее ждут такие же.
Ее лицо обезобразят, а потом кинут в чулан давится своей кровью.
-Пошел прочь, и попробуй только не сжечь эту книжонку! Увижу в руках у кого-то из моих детей — убью и не пожалею!
Лежа на спине домовой трансгрессировал в свой чулан.
На короткое мгновение стало тихо.
-Иди сюда, паршивка!
Рывком она поймала ее как животное, хотя Белла и не пыталась сопротивляться:
-Не надо, пожалуйста, не надо… — лишь пискнула она.
Друэлла дернула так резко, что у Беллатрисы порвался рукав платья и в лохмотьях она стыдливо смотрела в глаза беспощадной матери.
-Ты не усвоила никакой урок? — рявкнула Друэлла.
Белла смотря на мать осознала, как она хочет утонуть в синем море, такого же цвета, как ее глаза и замолчать навсегда.
Ее взяли за руки, словно надеясь кружить в танце, но вместо этого потащили к бешено горящему камину.
-Руки к пламени! — Приказала Друэлла, держа дочь за шею. — Сейчас же! Руки в пламя, пусть останется одна лишь копоть от рук, которыми ты взяла проклятую книгу, расстроившую твоих невинных сестер!
-Нннее… неее…. Ттт… я не могу! Не могу! Пожалуйста! Пожалуйста!
И тут, завизжав, она попыталась вырваться из рук матери, но та одним ударом обездвижила ее, повалив на колени. Ее мать была не как человек, не как животное, а как дух всепоглощающего отчаяния и боли.
-Нет, ты можешь. — прошипела она. — Я считаю 3 секунды.
У Кингуса Блэка кончилось вино и он окликнул Эльфа принести еще. Домовик, конвульсивно кланяясь, принес. Поставил. И ушел. Запахло жареными волосами и плотью, а крики стали так же привычны, как и тишина. Орали обе — мать и дочь, тиран и жертва.
