Опираясь на стену, она пыталась ощупать ее. Дрожащие колени часто подворачивались от отсутствия сил, она падала на пол, плакала от боли и снова вставала. И дрожащими пальцами искала в найденной стене замочные скважины, щели из которых могли идти хоть самые слабенькие порывы сквозняка.
Стена была голой. На ощупь она обнаружила множество трещин, в которых застрял мох. Она сдирала его, набивая им карманы, обламывала куски стены. И вкладывала, выцарапывала ими возле найденной, пустой стены лишь одно слово — «нет».
Царапала стены она на стене множество раз. Но самой главой меткой было выложенное на полу слово. Если она наткнется в темноте на эту стену в поисках выхода… То ощупав пол она поймет, что выхода тут искать не стоит.
Здесь она выкладывала слово «Нет» несколько раз. Стена была длинной, настолько длиной, что она не могла найти ей края. «Нет» она выложила ровно восемь раз у этой стены. И смертельно устала.
Камней и кусков извести у нее почти не осталось. Две найденные ей стены она пометила. У нее кружилась голова, она упала в бессилии на пол, положив оставшиеся камни в рваные карманы платья.
Если нашел одну стену то можно идти вдоль нее и найти либо еще одну стену, либо выход.
Но стены тут были бесконечны. Она блуждала в темноте, вдоль одной стены спотыкалась и падала в голодный обморок…
И, просыпаясь, не находила меток возле стены… Так она нашла две разные стены. Противоположные или смежные. Белла этого не знала.
Очнувшись в очередной раз от обморока, она полезла в карман, надеясь найти там хоть кусочек хлеба.
Но там были лишь крошки от камней и куски булыжника.
Она взяла самый большой камень и прикоснулась к нему языком. Он был с необычным металлическим, соленым привкусом. От ужаса она отшвырнула камень в глубину камеры, он отлетел от какой-то стены и с грохотом упал на пол, застревая в щели.
Она бы могла проглотить камень то вкусом своей собственной крови.
****
Как бы это ни было странно, она научилась определять погоду в освященных частях Азкабана.
По характерным, доносившимся сверху звукам. И капавшей сверху водичке.
В тот раз, когда на Беллу падали с яростной злостью камни, за решетками Азкабана был сильный ураган. Некоторые заключенные были в ужасе… Вот Дементоры и повели его в камеру пыток…
Ее внутренности свернуло в жажде… которая, в отличие от голода, не утихала, не пропадала будто бы в глубинах ее организма.
Сверху капали редкие капельки. И она ловила их языком даже боясь глотать. Страшась того, что больше пить не будет никогда.
Жар в ее теле немного стих. Легкие меньше изрыгали кровь. Но она не думала о том, что начинает выздоравливать… знала, что неправда. Организм остывает. Потому что гибнет на глазах. В которых застыла темнота.
****
В ее голове окончательно поселилась мысль о том, что Дементоры закинули ее в лабиринт.
Она натыкалась во мраке на тысячи неизвестных ей стен. Блуждала в темноте по кругу или вдоль стен. Бесконечных, одинаковых стен. По туннелям как крыса.
Ее каменные метки или выцарапанные на стенах слова были бесполезными, стоило Белле их оставить, как они растворялись во мраке… Она ползла дальше в своих странствиях, каменной крошкой оставляя за собой след. И если что-то, какая-то таинственная сила заставляла ее возвращаться обратно к оставленным следам, то ощупав стену и пол, она понимала — стена была абсолютно гладкой… лишь редкие трещины паутиной покрывали ее.
Слепящая комната была живой. Из нее исчезали камни, с потолка лилась вода… Неизвестно, как и откуда появлялся жалкий паек.
С тех пор, как в последний раз вечность назад приносили еду, она ничего не ела. Голод пожирал ее изнутри не так яростно. По всей видимости, потому что есть было нечего.
Белла лежала возле новой обнаруженной ей стены и распутывала ноги из цепей. Ладонью собирала влагу с пола, слизывала капельки заплесневелой жидкости с руки. И ползла дальше, почти не в силах двигаться.
Звала Темного Лорда. Ее голос, охрипший и почти пропавший в ее больной глотке и мысль, загнанная страхом, переговаривались меж собой, произнося абсолютно одинаковые реплики:
-Мой Повелитель. — Тихо шептала она, судорожно ползя по цепи.
«Милорд. — Грустно думала она, голосом, каким прежде у нее был… мысли ее шептали и звала его. — Мой повелитель»
Озарившая ее голову после очередного обморока мрачная мысль была о том, что за время ее путешествия в слепящей комнате цепь ползла за ней… А сама она не пробовала ухватиться за нее и пойти по ее следу. Узнать, где она прицеплена, какой стене и обследовать ее.
Смутно припоминая свою прежнюю камеру, она явно видела, что там цепь, скреплявшая ее конечности, висела почти у самой решетки… за которой был выход из камеры.
Поэтому сейчас она, путаясь из последних сил ползла по цепи, спотыкаясь и царапая руки о нее. Жажда найти основание цепи… Обследовать эту стену…
Обувь натирала ее пальцы и ступни до крови. Но между тем едва-едва спасала ее от холода. Ползти было больнее пусть и теплее.
Практически зубами зацепляясь за трещины в полу и таща себя вперед, Белла изучала слепыми пальцами цепь. И тянулась к ней. За ней.
