Погубить. Убить. От этих слов у нее сердце переставало биться…
Вычищая свою обувь газетой, она мучила себя еще одним вопросом: как Сириус сбежал из тюрьмы? Ее даже не так волновало то, что его обвинили в том, что он способствовал Темному Лорду. Он сбежал из тюрьмы, а она не смогла. Ее мучила зависть и еще большая ненависть к самой себе, и при воспоминаниях о двоюродном брате ее внутренний голос просыпался и кричал с ненавистью:
«Слабачка! Ничтожная слабая тварь! Даже он сбежал отсюда, а ты нет! Хотя тебя нужнее это в миллиарды раз!..»
Она знала, что ее совесть права, но ничего не могла сделать. Ее терзали сомнения. Она не знала, что будет делать, если ей вдруг удастся сбежать и это сдерживало ее на месте еще больше, чем воспоминания о предыдущем неудачном побеге. Она боялась побега, боялась того, что не сможет ничего сделать… и больше всего еще того, что все те, кто говорили, что Темный Лорд мертв окажутся правы.
«Не смотря на них надо бежать! Плевать на то, что они говорят… даже если они и окажутся правы, перед самой собой совесть будет чиста… и умереть на свободе, точно зная правду гораздо лучше… можно умереть… и тогда я точно буду с ним»
Однажды ей приснилось то, как из Азкабана исчезли все Дементоры и решетки свободно распахнулись пред ней. Как она вышла из своей камеры, и, не зная дороги поплелась по коридору. Ее слабые, отвыкшие от ходьбы ноги дрожали, и она спотыкалась о камни. Спускалась по лестнице, которую никогда раньше не видела и смотрела на то, как за дырявыми стенами бушует море. Заключенные тоже куда-то исчезли… камеры пустовали и ветер швырял позабытые листы ежедневного Пророка. Листы улетали через распахнутую решетку и были похожи на белых чаек. Море не бушевало и Беллатриса рискнула, — бросилась в воду, врезавшись в каменное дно. Задыхаясь в своей собственной крови она тонула, а солнце слабо освещало кровавую поверхность спокойной воды.
Этот сон снился ей много раз и она, просыпаясь в своей камере, замерзая под ливнем и слыша вопли заключенных, закрывала руками лицо и тихо плакала и орала от отчаяния на саму себя, трясла решетку, и лишь только когда успокаивалась, понимала, что никогда не сможет выбраться отсюда.
А после того, как убежал Сириус, она поняла это еще отчетливее. И стены тюрьмы с источающихся из них ненавистью и злобой стали насильно казаться ей родными. Другого мира она не помнила…
Лишь только когда цепи прикрепляли ее к стенке, и Дементор заходил в ее камеру, переворачивал ее немногочисленный хлам, она возмущалась и злилась. На саму себя и на мир кругом. Видела то, что должна хоть пробить своей бесполезной головой каменную стену, но бежать.
И спасать Волан-де-морта… хотя, узнав свой срок пребывания в Азкабане она испугалась еще сильнее, что уже слишком поздно…
Закончив абсурдную чистку обуви газетой, Беллатриса снова надела свои сношенные, дырявые туфли. Ногам стало теплее, она усовершенствовала ботинки, запихав в них плотной, скомканной газеты. Не долго замирая на месте, Беллатриса повернулась к стене и начертила очередную полоску, символизировавшую каждый день пребывания в тюрьме. Она рисовала куском камешка, который специально лежал под изголовьем кровати. Хоть она и понимала, что ее расчет бесполезны и ошибочны она маниакально чертила, и лишь только закончив свою работу взобралась на свою скрипучую койку, комкать оставшиеся газеты для утепления одеяла. Тряпка с набитыми туда газетами неприятно шелестела, но все-таки казалось, что грела. Потому Беллатриса не выкидывала ни одни экземпляр, попадавший ей в руки.
Разрывая на полоски первую страницу роковой для нее сегодняшней газеты, Белла горько усмехнулась. Сириус — Пожиратель Смерти. Только Барти Крауч Старший мог прийти к этому выводу. Абсурдному выводу. Хотя, поняв, наконец, каким образом Сириус оказался в тюрьме Беллатриса с одной стороны удивлялась, а с другой ощущала, что все сделано абсолютно заслуженно. Пожирателем Смерти тот, конечно, никогда не был (представив брата в этом амплуа. Беллатриса пришла в бешенство), но за то, что предал друзей и убил какого-то Питера Петтигрю наказание он заслужил. Хотя насколько ей было известно этот Питер и Поттеры были его лучшими друзьями. Тот факт, что Сириус так жестоко обошелся с ними, нарушало ее все представления об этом человеке.
Кончив с газетами, она забралась под одеяло, которое ненамного стало теплее и взобралась на свой привычный наблюдательный пункт — спинка койки — с которой она могла дотянуться до решетки окна и наблюдать за морем.
Сегодня все было как обычно, разве что чуточку теплее. Теперь Беллатриса знала, что наступило лето. По дате последней из газет сейчас июль. Ей было больно вспоминать каким было лето на свободе. Вздрагивая от холода и прижимая колени к телу, Белла присела на постель, пальцами касаясь стены, которую она недавно украсила (если это понятие можно вообще отнести к покрытым плесенью стенам Азкабана) новыми надписями.
