Мама, правда, совсем не сочувствует тебе. Говорит, что ты опозорила семью. Не знаю, что она имеет виду. Конечно, ты сидишь в тюрьме, но ты же сидишь за благородное дело!
О Темном Лорде ни слуху, ни духу. Словно его никогда и не существовало. Его бывшие сторонники собираются теперь только за стаканчиком огневиски, обсуждать свои будничные дела. Люциус говорил, что у некоторых из них появилась идея найти нового главаря движения против грязной крови и объединится вокруг него с прежними идеями, однако я сомневаюсь, что кто-то будет слушать его также как Темного Лорда. Оттого искать кого-то другого они не спешат.
В последнее время я очень боюсь ответственности. Точнее боюсь я ее уже много лет. Я единственная наследница рода Блэков, которая может хоть как-то подавать надежду. Конечно, я ничем не могу опозорить семью — я не в тюрьме, у меня замечательные чистокровные муж и сын. Драко — замечательный и умный мальчик, учится лучше всех на факультете, его хвалят преподаватели, он ловец команды Слизерина. Уже закончил безукоризненно с отличием первые два курса. Он весь в отца — хитренький, умный, интересуется темной магией. Люциус решил, что стоит обучать его кой-каким вещам, они что-то колдуют вдвоем в подвале, но я, честно говоря, опасаюсь проявлять интерес. Прошу Люциуса только, чтобы он не подвергал его опасности. Однажды они чуть не взорвали погреб, к счастью, домовик вовремя потушил пламя. Повезло, в самом деле.
Про тебя он знает, я рассказываю ему. И не смотря на матушкины речи, что ты позор для нашей семьи он очень интересуется твоей личностью. Я рассказала ему, почему тебя нет с нами, он говорит, что мы должны гордиться тобой. И я знаю, что он прав. Наверное, ты бы тоже хотела его увидеть. Ведь первый и единственный раз вы общались, когда он был еще маленьким грудничком. Мы всегда говорили о тебе только хорошее…
Надеюсь, твое здоровье в порядке? Ты ничем не болеешь? Я слышала, что в вашей тюрьме часты эпидемии… были слухи, что у вас драконья оспа бушует страшным образом. И вши и чесотка, … а еще я слышала, что вас кормят всего раз в день и что вы спите на каменном полу, а камеры настолько малы, что в них едва помещается один исхудавший заключенный. Недавно Люциус узнавал у одного из уполномоченных делами Азкабана, что ваши условия улучшили до трехразового приема пищи, и, что вам поставили в камеры койки. Очень надеюсь, что он говорил правду, а не умасливался перед моим супругом. Как ты смогла прожить тут двенадцать лет, я не знаю Беллатриса. Целых двенадцать лет! И как мне тяжело осознавать то, что тебе придется умереть в этих стенах! О Беллатриса…
Единственное что может еще как-то успокаивает нас, хотя это в самом деле страшно, так это то, что если ты умрешь, мы узнаем это сразу и сможем забрать тебя, чтобы похоронить. Ни за что на свете мы не согласимся хоронить тебя в стенах этой ужасной тюрьмы, как в свое время Барти Крауча младшего. Это кошмар, и все волшебное сообщество негодует по поводу этого. Как можно было поступить так с собственным сыном?
Мы все за тебя очень переживаем, … хотя мама говорит, что это не имеет никакого смысла, и ты все равно потеряна для нашей семьи. Но я не слушаю ее, она говорит ужасные слова. Я все равно храню надежду, что однажды увижу тебя живой… все мы на это надеемся.
Недавно ты приснилась мне, Беллатриса, почему-то ты редко мне снишься, хотя я бы хотела видеть тебя хоть во сне. Ты сидела в темной камере, похожей на бункер и ковыряла ногтем стену, из которой, через маленькие щелочки просачивался тусклый свет. Ты была похожа на живой скелет, из-под твоей рваной мантии торчали костлявые, босые и побледневшие от холода ноги, которые напоминали иссохшие куриные лапы. Твое болезненное, бледное лицо меркло от боли, ты не могла долго стоять и каждый твой шаг был для тебя равносилен удару раскаленным клинком. Ты двинулась в неопределенную сторону, тебя шатало как неваляшку, и я даже не могла подойти и поддержать тебя под руку или просто усадить на пол. Ты шагала вперед и тут резко провалилась в пропасть, упала камнем вниз, … где не умерла, а лишь плакала от боли, дикой боли, которую я ощущала как свою собственную. Ты не могла сдвинуться с места и все громко кого-то звала, протягивая руки к несуществующему небу. Когда я спала я не могла узнать тебя, не могла понять, кто эта полумертвая, напуганная женщина, … но проснувшись меня пронзило понимание… мне страшно, ужасно страшно если ты живешь именно так… существуешь в этом ужасном месте…
Если тебе позволят написать ответ… если у тебя будут на то силы… умоляю, напиши о том, как ты тут, Беллатриса. Если что в посылку я положила конверт, пергамент и перо с чернилами (надеюсь, с ними все будет в порядке по прибытию). Мы молимся за тебя, и, надеюсь, что однажды мы сможем вызволить тебя. Мы будем прикладывать все силы… береги себя, Белла. Ведь однажды я тебе точно говорю, ты будешь свободна! Я мечтаю об этом больше всего на свете.
Мы тебя любим и ждем.
Твоя сестра. Нарцисса.
