Посылкией не принесли, и Беллатриса с печалью подумала о том, что, возможно, лишилась чего-то того, что могло бы скрасить ее однотонную, серую, как тучи над ее головой жизнь. Наверное, ее ей и не принесут.
В конверте кроме письма действительно была вложена фотография, но Беллатриса отчего-то боялась и не решалась смотреть на нее. Положив ее рядом с собой, она снова перечитала письмо своей сестры и вздрогнула не от холодного ветра, который задувал в ее камеру.
Строки, где сестра писала о том, что они заберут ее после смерти и похоронят не в тюрьме, довели ее до ужаса. Ее колотило в дрожи, она видела то, как ее складывают в гроб и заколачивают деревянной крышкой последние лучи света. Потом засыпают сырой землей, ставят мраморное надгробье, где старательно выцарапаны ее инициалы, даты — рождения и смерти. Она станет свободна лишь, когда умрет, а ее тело заколотят в деревянный ящик и больше никогда она не вздохнет свободно.
Раньше она никогда не осознавала так ясно, как простую истину, что умрет она именно здесь. Что это место действительно самое последнее, что ей суждено увидеть. Такая простая истина. Вмиг она ощутила во всю свое собственное ничтожество, свою собственную хрупкость, хилость своей собственной души. От это безысходности ей стало страшно и с каждым вздохом, которые теперь она запоминала и откладывала в памяти, она мечтала лишь о том, чтобы жизнь скорее отпустила ее слабую костлявую руку и позволила ей упасть в пропасть, где ее бы обняла смерть… она боялась просыпаться каждый день и понимать, что на волоске от смерти и ей слабо жить… существовать. Но и смерти она тоже боялась, не хотела обрывать линию своей жизни, надеясь, что возможно еще живет не зря.
Лихорадочно вчитываясь в письмо, Белла дышала все тяжелее и тяжелее, глаза в ужасе выкатывались из орбит. Собственная будущая смерть, сестра, которая иногда думает, что та давно мертва, мать которая убеждает ее не надеется на свободу старшей дочери. Ужас закружил ее в своем безумии, и она упала на постель, закрывая глаза ладонью.
Вдруг внезапно в ее клетку распахнулась решетка, да с таким грохотом, что Белла подскочила на месте. Она была готова поклясться, что от стены, о которую ударилась открывшаяся решетка отлетело сразу несколько слоев извести и застарелой плесени.
Цепи, которые обычно ползли к ее рукам, чтобы прижать ее к стене мгновенно среагировали и прицепили ее. А в камеру зашел Дементор, осмотревший все закоулки камеры. Миска и поднос исчезли, а письмо, которое она держала в руке и выронила на постель, осталось на месте. Она почти не могла шевелить головой и видела в тени под выходом еще несколько теней и они принадлежали людям, которые непонятно зачем явились к ней в камеру.
-Фотограф! — раздался угрюмый голос из темноты. — Сделайте снимок камеры и заключенной для хроники.
В камеру протиснулся низенький человечек в бордовой мантии и поставил на подставку странное устройство, которое и являлось фотоаппаратом. Сделав несколько снимков противоположной стены, он повернулся к Беллатрисе и яркая вспышка на мгновение ослепила ее. И даже при всем желании она бы не смогла спрятать лицо от назойливого света.
Поправив свое устройство, фотограф исчез и в камеру протиснулся другой колдун с кучерявым свитком в руке. Беллатриса в непонимании вертелась на цепи, пытаясь высмотреть другие фигуры за ее решеткой, но цепь все крепче и крепче сжимала ее, выдавливая из ее груди беспомощные вскрики.
-От Министерства Магии поступил указ об уплотнении тюремных камер. — Сипло читал неизвестный волшебник. — И я, как уполномоченный Министерством Магии по делам тюрьмы, осуществляю правительственный приказ. В вашей камере будет обитать еще один заключенный.
Махнув рукой, он приказал Дементору ввести в камеру человека, стоявшего за дверью. Беллатриса злость застучала в ней мелкой дрожью. Кто бы не оказался в ее камере, она не желала жить с ним в одном месте, жаждала сорваться с цепи и вытолкать его за пределы своей территории.
Однако, когда показалось лицо заключенного, которого она сразу узнала, у нее от слабости опустились руки.
У противоположной стены магически появилась точно такая же койка, как и у нее. Заключенный плюхнулся туда его точно так же сковали цепи. Его лицо, сухое, потемневшее, будто осенний лист, сморщившееся, словно гнилой овощ было опущено в пол в бессмысленном выражении. Руки гноились в ссадинах, а от его потертой мантии воняло так, что даже Беллатриса, привыкшая к зловониям тюрьмы сморщилась. Вскоре вольный ветер смешал этот запах вместе с остальными, затеряв во всеобщей вони, но от появления чужака настороженность Беллы не исчезала.
Цепи подвешивали двух заключенных ровно до той поры, пока очередная вспышка фотоаппарата не ослепила их. А потом их резко отпустили с хлопком решетки.
****
Посылку Беллатрисе все-таки принесли, правда лишь на следующий день, после того как в ее камере поселился сосед. Небольшую коробку на подносе принес Дементор вместе с завтраком и, поставив поднос с его содержимым, исчез.
