-Вверх, по левой боковой лестнице, Белла. — Протараторила сестра. — Его комната будет справа, в самом конце коридора. Если у тебя больше нет вопросов, то не буду отвлекать тебя.
Выдержав минутную паузу, Цисси спешно куда-то умчалась, а Беллатриса посмотрела на часы, самая большая стрелка которых соприкасалась с цифрой три. Поднявшись с кровати, она отправилась ванную и через пять минут она была готова к выходу, вся тряслась от волнения, пила налитый в чашке дымящийся кофе, который хоть как-то успокаивал ее расшатанные нервы. Пусть она никогда и не любила его, но Азкабан приучил ее употреблять в пищу все, что съедобно, чтобы не умереть с голоду.
Иногда ей казалось, что стрелки часов спешат неумолимо быстро, а иногда, что слишком медленно. Ближе к половине четвертого она побурела как свекла и без пяти половина четвертого выскочила вон из своей комнаты, не в силах сидеть на месте. Она неспешно, но суетно брела вперед, держась ближе к стене, говоря себе шепотом невнятные слова поддержки, смысл которых пропадал в ее мыслях через пару мгновений.
Коридор второго этажа привел ее к боковой винтовой лестнице по которой она взобралась за пару мгновений, пытаясь успокоить в себе ярчайшие эмоции страха. Дрожащие руки ей пришлось сцепить за спиной.
Беллатриса страшно боясь заплутать, хотя теряться там было абсолютно негде, заглянула в нужный ей коридор и увидела темную деревянную дверь, запертую на щеколду. Колдунья неуверенно поспешила к двери, разглядывая картины на стенах, чтобы отвлечься и как на зло в рамах не было ни души, на изображениях остались лишь перевернутые стулья, покинутые дома с опустевшими окнами.
Тишина коридора вовсе не умиротворяла Беллу, а только заставляла ее слышать собственные тревожные мысли и, прислушиваясь к ним, соглашаться с их трепетанием.
Перед темной дверью она остановилась в полушаге, взялась за ручку, закрыла глаза и прошептала сама себе с надеждой, что все будет хорошо. И дернула ее на себя…
****
Он сидел в кресле напротив погасшего камина, царственно ровно держа спину. На его лице пролегло несколько симметричных морщин у глаз, губы сузились, побледнели до цвета снежной пелены. Приоткрытые очи задумчиво разглядывали искры потухшего огня. Ноги его стояли на ситцевой подставке в золотой оправе, а его бледные руки лежали на коленях сжимая всю ту же волшебную палочку, что и была у него всегда.
Волан-де-морт обернулся, услышав, что дверь в комнату распахнулась. Его пронзительный взгляд заставил Беллатрису замереть на том самом месте, где она и стояла, не заперев двери.
По волшебству дверь со скрипом закрылась сама, а у Беллатрисы подогнулись ноги… но вовсе не от магии. Ее сердце ударило так сильно, что в груди закололо и в глазах на мгновение погас свет. Зазвенело в ушах, а неприятное тепло разлилось по телу, когда ее голова больно стукнулась о что-то твердое. Она услышала протяжный, громкий плач прежде, чем поняла, что стоны раздаются из ее разодранного горла, из плотно стиснутых от боли губ…
-Хозяин… мой Повелитель — беспомощно прохрипела она. — Хозяин…
Очнувшись несколько мгновений спустя, она чувствовала всю ту же разрывающую боль в сердце, а лежа на полу видела над собой его бледное лицо, вовсе не с беспомощным выражением лица.
-Белла-Белла. — Медленно проговорил он, сидя перед ней на коленях. — Я тебя даже сначала и не узнал…
Она попыталась подняться, но тугая боль в затылке путала ее движения. Мокрыми от слез глазами четко она видела лишь Волан-де-морта, остальное плавно расплывалось.
-Вы живы… вы живы… я знала это… я всегда знала это…
Как странно ей было лежать не на каменном полу Азкабана после обморока, а возле Темного Лорда. От этого она не могла дышать, счастье переполняло ее, но меж тем тяжесть волнения и страха заставляли ее тело безвольно трястись.
-Простите меня… пожалуйста… — Завыла она и истерично разрыдалась.
Волан-де-морт ничего ей не отвечал, словно отлично понимая, за столько лет с ней знакомства, что это не все, что она хочет ему сказать. Она ели дышала, словно от испуга, но проговорила сквозь слезы:
-Простите меня…. Простите меня… я никогда бы не стала смеяться над вами и говорить кому-то что вы полукровка… я никому не говорила. И не презирала вас… я была верна вам… простите умоляю вас… простите меня за то, что тогда не смогла найти вас и вернуть ваше могущество раньше… простите меня пожалуйста… простите меня… я так ждала вас все эти годы, мечтала каждый день, что вы живы… пыталась сбежать, но не смогла… простите меня. простите меня…
Она боялась оторвать глаза от него взгляд и молилась своему божеству, что сидело прямо перед ней, с полным безразличием во взоре холодных глаз смотря на нее. Весь мир в этот мир исчез, все потемнело от щемящей боли в сердце, от волнения радостной встречи в сочетании с безумным страхом. Вся ее жизнь показалась ей сущим пустяком по сравнению с тяжестью тех слов, что слетали с ее языка, по сравнению с тем безразличием, что она прочитывала в равнодушном молчании Волан-де-морта
