Появление Лестрейнджа напугало ее не на шутку, а просить сестру переселить его в другую комнату было попросту глупо. Рассказывать о том, что произошло в тюрьме она не решилась бы никому, а тем более Нарциссе. Она ужасно боялась того, что об этом узнает Темный Лорд и головокружительный кошмар последнего полугода в тюрьме — обезумевший Родольфус, который прижимает ее к стене и она, теряющая сознание при попытках бегства — пугал ее до ужаса.
Рваные в клочья ее относительно новая для тюремной жизни мантия оставили в ее голове гнетущий вопрос — а случилось ли то, чего она так боялась? Она совершенно не могла вспомнить, как выглядел ее наряд до того. Однако агрессия Родольфуса не вызывала в ее голове никаких успокаивающих мыслей. И если изнасилования не было — он напал на нее, не контролировал свои действия и не было никакой гарантии, что он, обладая магическим орудием, не попробует напасть на нее вновь.
Поэтому она боялась, что если окажется с ним в одной комнате, то тот кинется на нее как в тот раз. А больше всего ей было противно, что ее пытался коснуться другой мужчина. Пусть и являвшийся ее мужем.
Спускаясь по лестнице она держалась за перила слабыми руками, осторожно переставляя ноги. Как назло мраморные ступени были очень скользкие. Поскольку за один день Белла никак не смогла бы вернуться в прежние формы или по крайне мере набрать немного сил она чувствовала себя настоящим живым трупом.
Парадная комната была ярко освещена гигантской люстрой и миллионом маленьких свечек, висевших под потолком и возле стен, жужжавших, как светящиеся пчелы. А под ними, как под искусственным небосводом лежали забавные тени, стояла мебель для гостей — кресла, диванчики. Одну из стен на всю ширь украшал гобелен — карта, где вышивкой изображались все владения семейства Малфоев. В том числе и этот дом.
Но все-таки Беллатрису, внутренне обеспокоенную и встревоженную, интересовали вовсе не интерьеры дома Малфоев, а самое обычное зеркало. И как только она его увидела близ входной двери, она миновала стеклянные двери и бросилась к нему.
Свечи в мрачной прихожей она зажгла волшебством и не с первой попытки. Прежде чем вспомнить, как зажигать магией свечи, она минут пять простояла молча в темноте, а потом еще пару минут пыталась заставить появиться огонь.
Отражение явило ей тень, одетую в цветные тряпки, которые не смотря на то, что были и искусно уменьшены магией на пару размеров, висели на ней мешком. Укороченные рукава ее платья обнажали ее костлявые руки. Они были до того худощавые, что казалось иссушенная голодом и болезнями кожа вот-вот порвется. Лицо Беллы было похоже на череп, обтянутый телесной пищевой пленкой. Главным акцентом на нем были губы — бледные, сливающиеся с пергаментно-тонкой кожей, покрытой тонкой сеточкой вен, Едва живые карие глаза пряталась в тенях глазных синяков. Но самые большие эмоции у Беллы вызывали собственные волосы: причесанные, секущиеся пряди висели ниже ягодиц.
Собственная неухоженная и жалкая внешность после отсидки в Азкабане вызвала у нее презрительное фырканье. Незамедлительно Белла достала из кармана волшебную палочку и удлинила рукава на своем платье, чтобы как можно лучше скрыть свои костлявые конечности. Открытая шея была похожа на палатку, которую слабо закрепили, тонкая кожа едва прикрывала выпиравшие шейные кости. Она скрыла вырез на платье, максимально замаскировав свою худобу. Жалея, что не может спрятать свое уродливое, скелетное лицо, Белла провела рукой по волосам и обстригла их до пояса. Валявшиеся обрезанные пряди она разглядывала долго, как что-то важное, изменившее ее жизнь навсегда. Оставшиеся на ее голове волосы были по-прежнему густыми как и раньше, так же вились после того как она немного привела их в порядок, но лишились блеска. И Беллатриса не была настолько наивной, чтобы думать, что ее былая привлекательность когда-нибудь к ней снова вернется. Даже если бы не тюрьма, возраст отобрал бы ее красоту.
Она заплела волосы и наколдовала в воздухе какое-то украшение из темно-зеленых камней, которое закрепила ближе к затылку. Стало немного лучше… симпатичнее, но ненамного. Точно так же она пригладила магией платье и украсила мелкими блестящими камушками пояс на нем. Долго думала, стоит ли ей наносить косметику на свое лицо, но поняла, что ее костлявое лицо разукрашенное макияжем будет выглядеть комичным и еще более уродливым, чем оно есть на самом деле.
Беллатриса решила для себя, что единственный способ окрепнуть и попытаться хоть как-то вернуть свои прежние силы и половину былой внешности — это кушать побольше еды, подкрашивать седеющие корни волос, высыпаться и прогуливаться по крайне мере по парку поместья. Теперь она свободна и имеет на это право! Вот только где теперь ей спать, если муж занял ее комнату она не знала. И она ничего не придумала, кроме как поздно ночью уходить в какую-нибудь из гостиных поместья, чтобы уж точно не вызвать никаких подозрений. И там досыпать свой сон.
