Кланяясь владельцам дома, они проходили в широкий зал, где высокая анфилада была украшена розовато-золотой лепниной в форме цветов и ангелов, а огромная хрустальная люстра напоминала солнце, из плафонов которой лился блестящий, искристый свет. Пилястры вдоль стен вытянутой комнаты были увиты венками из гипсовых роз. А парочки, готовые плясать хоть до раннего утра, вышагивали по симметричным рисункам гладкого паркета.
Невидимый оркестр играл грустную мелодию с партиями виолончели и скрипки, за большими окнами шел снег, удивительно сочетающийся ритмом с музыкой. И будто не снег падал под музыку, а музыка звучала под движения кружащихся в вьюге снежинок.
Вечер прошел не так, каким его представляла Белла. В центре внимания оказался ее супруг, с ним вели все разговоры, после того, как поздравляли ее с днем рождения, почтительно поклонившись. Родольфус выслушивал и отвечал на комплименты, предназначенные ей. Дамы говорили (кто с едва скрываемой завистью, а кто с удивлением) о ее молодости и свежести, кой-кто, будто невзначай, замечал красоту жены Лестрейнджа. Родольфус горделиво расправлял плечи от любезностей чистокровных дам. А Белла, стоявшая рядом, благодарила, не глядя ни кому в глаза. В перерывах между звучавшими композициями Лестрейндж водил ее под руку и знакомил с разными колдунами и «женщинами, достойными подражания», выслушивал их реплики, и снова вел танцевать.
Танцуя, Белла замечала за собой отвлеченное настроение, подходящее лишь для мечтаний в одиночестве. И красивая музыка включала ее воображение. С каждым шагом она, улыбаясь все сильнее, видела, как ведет по кругу ее другая рука, а огромная комната сжимается до привычных ей размеров гостиной в маленьком доме так далеко отсюда… светские чужаки остаются в доме Лестрейнджа развлекаться, не замечая, что причина, которая собрала всех здесь, незаметно пропала.
-О, Родольфус! Давненько я вас не видела!
Белла, воображавшая на своей талии прикосновения совсем других рук, встрепенулась.
-Доброго вечера, Фелиция. — Родольфус резко развернулся и, выпрямив спину, повел Беллатрису, слегка запыхавшуюся от танцев к коротышке, махнувшей ему рукой.
Женщина, которой поклонился Родольфус была темно-рыжей колдуньей с черными глазами, которые закрывали, словно полуспущенные жалюзи, густые, низко посаженные брови и нависшие веки. Россыпь светлых веснушек перечеркивала на лбу глубокая морщина. Прищурившись, она посмотрела на Беллатрису в ожидании, что ее представят.
-Фелиция, познакомься с моей супругой — Беллатрисой Друэллой Лестрейндж. Беллатриса — это Фелиция Бальзами. Моя коллега по министерству.
Вместо того чтобы сделать книксен, женщина протянула Беллатрисе руку и легонько ее пожала.
-Вы же дочь Блэков, Беллатриса? — Белла привыкшая уже отвечать на этот вопрос за этот вечер едва кивнула. — Непривычно видеть тебя с такой молодой девушкой, Родольфус. Ты и сам от того помолодел… должна сказать, что вы очень милы, Беллатриса. Нравится мне ваша прическа.
Беллатриса поймала себя на мысли, что ей и самой нравится это сложное плетение из кос, сделавшее на ее голове что-то похожее на корзину из волос, сверкающую маленькими камушками. Она одобрительно улыбнулась и отвесила реверанс, почувствовав, как ее ноги сводит в судороге от бесконечных приседаний.
-Было бы очень мило, если бы мне написали в письме, как сделать такую же. Вы же напишите мне? — Она улыбнулась, когда девушка ответила согласием. Хотя обе знали: их общение закончится сегодняшней встречей и никто не будет возражать. — Надеюсь, мои волосы смогут хоть немного так же красиво смотреться, как ваши чудные локоны. Ты Родольфус что-то давно не посещаешь светские мероприятия! Стал слишком семейным человеком!
-Обещаю исправится. — Родольфус говорил максимально торжественно. — Я думаю, и Беллатриса не возражает втянуться в наше светское общество.
Колдунья снова улыбнулась, извинилась, и отошла в сторону к одному из безликих мужчин, предложившим ей танец. Белла отпросилась у Родольфуса присесть, передохнуть.
Незамеченным осталось ее исчезновение из толпы танцующих. Заняв один из многочисленных свободных стульев под розоватой колонной она сняла туфли с нывших пяток. Под длинным подолом ее золотистого, шелкового платья этого явно никто не заметил, а девушка облегченно вздохнула.
Как только Родольфус остался один к нему подошла ее мать Друэлла вместе с отцом. Застав эту сцену, Беллу осенило: мать старательно избегает ее общества, за весь вечер они с ней перебросились лишь приветственным поклоном. Но разговор с Родольфуса ее явно интересовал. И эмоциональность ее жестов напрягло Беллу.
