– Ты не можешь покидать квартиру 10 дней, после запишись на тест. При первых признаках вирусной инфекции позвони по этому телефону. Ты молодой, справишься, – мужчина положил на стол квадратик бумаги. Почему-то Роман отметил, что у него целые карманы таких квадратиков.
Через час после того, как они уехали, Ромка сидел, прислонившись спиной к деревянной двери. Ему было не о чем разговаривать с сестрой, поэтому он поблагодарил её за продукты и сослался на необходимость делать домашнее задание. Они не чувствовали никакой близости, той особой доверительности, которая есть между кровными братьями и сёстрами. Клэр обещала принести на завтра что-то готовое и звонить время от времени.
А тем же вечером Лана умерла.
***
Узнав об этом, Клэр с мужем сразу приехали к Ромке, а он не открывал. Ему первому позвонили из больницы.
– Свяжись с кем-то, кто сможет заняться организацией похорон и оформлением бумаг. Если тебе нужна будет психологическая помощь, позвони по номеру поддержки пострадавшим от вируса. Но из квартиры сможешь выйти, только когда сделаешь тест. В качестве исключения, учитывая обстоятельства, мы пришлём завтра после обеда специалиста, он возьмёт анализ на дому. Мои соболезнования, – так сказала ему доктор, та самая, что, как ему казалось, упустила из жизни его мать.
Понимала ли она, что значит провести взаперти время до завтра до обеда? Знала ли она, что происходило в душе мальчика, потерявшего единственного близкого человека на земле, который посвятил ему всю жизнь?
Ромка разбил телефон, не дожидаясь смс с номером службы поддержки, а затем стал одеваться – ему надо было попасть туда, в больницу. Надо было увидеть, что всё это неправда, что произошла ошибка. Точно ошибка, мама жива!
Рука застряла в рукаве чёрной дутой куртки, как вдруг он услышал шаги на лестнице. Парень прислушался. Это она. Со своим мужем, которому вообще на всех наплевать. Это её Лииса наслала проклятье на бедную маму, это всё Клэр. И отца она убила. Убийца! Убийца.
Роман запер двери на дополнительный замок.
– Милый, открой нам. Мы хотим помочь.
– Убирайся отсюда.
– Пожалуйста, тебе не нужно сейчас оставаться одному.
– Это ты во всём виновата! Убирайся! Я хочу, чтобы ты тоже сдохла! – деревянная дверь чуть не разлетелась от удара изнутри. За ним последовали другие, парень швырял в дверь всё подряд.
Итальянец взял жену под руку и потащил вниз.
– Тебе нельзя тут оставаться, у него шок. Я звоню в скорую, парню нужны успокоительные.
– Пусти. Меня. К нему. Он ребёнок, – холодно произнесла Клэр, сжав зубы.
– Не дури, тебе надо беречь своего ребёнка, нашего ребёнка. Пойдём вниз.
– Да он же сломает себе что-нибудь, послушай, – парень продолжал крушить всё в квартире.
– Он уже взрослый мужчина, здесь небезопасно! – настаивал муж, тыкая в экран смартфона. – Сейчас я вызову помощь. Ты не должна нервничать, это навредит малышу.
– Я заберу его. Он тоже будет моим ребёнком. У него теперь никого нет. Так хотел бы папа, – заявила Клэр таким тоном, что у Юрки кровь застыла в жилах. Он промолчал, понимая, что сейчас возражать бесполезно, и сконцентрировался на вызове специалистов.
***
Через несколько дней, когда с Ланой уже попрощались, Клэр сидела на кухне, прижав колени к груди, как в детстве. Муж оповестил её мать о случившемся, и та воспользовалась похоронами как предлогом навестить молодожёнов. Лииса и Юрки крутились вокруг Клэр, стараясь вывести девушку из состояния апатии. Она погрузилась в себя и словно слушала воображаемые голоса, игнорируя присутствующих.
– Вот, кофе заварила. Попей, милая. Он слабенький, вреда не будет, – Лииса протянула дочери уютную чашку медового цвета.
– Хочешь, я приготовлю бутерброд? – участливо поинтересовался муж. – Ты так мало ешь, нужно есть больше, ты теперь питаешься за двоих.
Клэр вдруг почувствовала себя неживой, словно о ней говорят в третьем лице.
– Я решила усыновить Романа. Я обещала отцу, – подавляя раздражение, объявила она.
– Вот ещё. Что за новости, – фыркнула мать.
– Это не новости. Это факт. Я уже сообщила мужу об этом решении в ночь, когда умерла Лана, – девушка взяла чашку с кофе и отпила глоток. Ароматный напиток добавил ясности и уверенности. Она подняла глаза на мать. – Я надеюсь, ты согласишься. У нас нет выбора. Выбор уже сделан.
– Дорогая, тебе нужно остыть, обдумать всё хорошенько, – Amore нервно намазывал маслом хлеб, растирая его до крошек.
– У меня было время обдумать, прошло уже несколько дней.
– Но он не захочет быть твоим сыном! Ты слышала, что он говорил!
– А что он говорил? – насторожилась Лииса.
– Мальчик ранен, он до сих пор в больнице под наблюдением. Разве ты не видишь, что от боли и горя он не в себе? – ответила мужу Клэр.
– Да он же угрожал тебе в прямом виде! Он тебе смерти желал! – рассердился итальянец.
– Ты о чём вообще говоришь? Не может быть и речи! Мне такой внук не нужен! – Лииса тоже забыла о необходимости не волновать беременную дочь.
– Твоё мнение меня не интересует, мама. Мне жаль, что ты не можешь меня понять. Я думала, в глубине души ты милосерднее, – спокойно ответила Клэр, откусывая бутерброд.
