Когда даосизм только зарождался, люди почитали многих богов, унаследованных от первобытного общества, и соблюдали определенные ритуалы, появившиеся больше в результате колдовской практики, чем благодаря вере, в той форме, какой ее понимали китайские образованные мужи. Обряды проводились шаманами, иными словами колдунами, провозгласившими себя способными общаться со сверхъестественными силами, богами и демонами, у которых они могли, по их словам, узнавать прошлое и будущее. Короче говоря, ритуалы предназначались для изгнания злых духов и заклинаний. В даосизме наиболее интересным нам кажется пантеон, включающий духов, в ряде случаев, зависимых от человека, но чаще всего причиняющих ему вред, общение с которыми порой заканчивается безумием и гибелью. Основоположники даосизма считали, что традиционная китайская религия в Китае не имела ничего общего с дао. «Путь» не могли выбрать простые крестьяне и необразованные варвары.
Понятно, что последователи даосизма с пренебрежением относились к религиозным обрядам, практиковавшимся в деревнях во время народных празднеств, когда собравшиеся вместе крестьяне, накурившись ароматических трав, оказывающих наркотическое действие, или же отведав зелья, содержащего спирт или алкалоиды[79], следили не отрываясь за экстравагантными жестами напичканных наркотиками шаманов, приходили в экстаз и пускались в ритуальный танец, повторяя без устали за колдунами непристойные телодвижения. Ученики Лао-Цзы называли такие обряды «неправильным культом» и настолько их не одобряли, что в конце концов убедили власти их запретить[80].
И что же они предложили взамен? Систему дуалистических толкований о мире, основанную на равновесии двух антагонистических сил — Инь[81] и Ян[82], которые, несмотря на разделяющий их антагонизм, дополняют друг друга, как холод и жара, день и ночь, зима и лето, сушь и влага... А представление о человеческом существе как микрокосмосе связывалось с макрокосмосом и управлялось с помощью огромного числа символов: так, триста шестьдесят суставов человеческого тела соответствуют тремстам шестидесяти дням в ритуальном году, а черты характера и страсти, а также пять главных органов человека (сердце, легкие, печень, кишечник и гениталии) — пяти направлениям, пяти священным горам, сечениям неба, сезонам и элементам. В микрокосмосе человека господствуют те же боги, что и в макрокосмосе. Здесь нет внутреннего Зла, а лишь существует такое понятие, как хаос.
В наши дни даосизм понимается исключительно как религиозный мистицизм, проповедующий отрешенность от мира: разделяя философию буддизма, даосизм объявляет желания, в том числе и познание, беспорядком, нарушающим равновесие и рискующим разъединить две души, вегетативную и духовную, что может, в свою очередь, привести к смерти. Проповедуя бездеятельность
«Вы только успеете смастерить емкость, вмещающую буасо[83], как люди тут же станут воровать с помощью этой меры веса»[84].
Изготовление горшка уже нарушало гармонию природы! Что же касается Зла, то для даосизма он является плодом всеобщего заблуждения: добро и зло, равно как правда и ложь, представлялись Чжуан-Цзы проявлением незнания и невежества по отношению ко всему на свету, включая дао:
«Если ты затеваешь спор, значит, чего-то не знаешь. В великом дао ничего не называется по имени; и самые бурные споры проходят без слов... Тот, кто молчит, знает истину, тот, кто говорит, — не знает».
Известно, что из такого радикального антисоциального мистицизма крайне правого толка, проповедовавшего смирение, покорность и пассивное отношение к действительности, народ позаимствовал лишь то, что можно назвать «практикой второго порядка», например, практическое применение в медицине, ибо исцелители и врачеватели внесли много нового в методы лечения людей, регулируя дыхание с целью «насыщения воздухом» (тот, кто способен сдерживать дыхание, считая до тысячи, мог претендовать, по их словам, на бессмертие), гимнастику, пророчество и, как ни парадоксально, ремесленничество.
