В самые годы этих побед Аристотель пишет: "Из греческих земель царская власть сохранилась только в Спарте, у молоссов и в Македонии, - у спартанцев и молоссов потому, что ее прерогативы были так ограничены, что царям больше не завидовали". Между тем, как везде в других местах, царская власть, забывшая найти себе опору в простом народе, была вытеснена развитием аристократии: между тем как впоследствии даже простой народ, долго бывший исключенным от всякого участия в руководстве общественной жизнью и терпевший гнет, восстал наконец против этой аристократии, отнял у знатных родов их преимущества и низвел их к равноправности демократической общинной жизни, - Македония сохранила свою исконную царскую власть, так как здесь в отношениях между сословиями не успели развиться элементы столкновений и ненависти; "превосходя всех богатством и уважением", говорит Аристотель, здесь сохранилась старинная царская власть. [10]
Опасности здесь были другого рода. Царская власть принадлежала царскому роду; но престолонаследие в нем не было установлено настолько прочно, чтобы им заранее устранялось всякое сомнение и неудовольствие. Чем свободнее здесь была царская власть, тем более требовала она личной энергии и дел от того, кто являлся ее носителем; весьма часто бывало так, что малолетнему, неспособному или бездеятельному наследнику престола приходилось уступить свое место более энергичному родному или двоюродному брату; таким образом по смерти Александра I Филэллина его младший сын Пердикка II не успокоился до тех пор, пока не устранил своих старших братьев Аминту, Филиппа и Алкета; [11] таким образом сын Пердикки Архелай, родившийся в незаконном браке, вытеснил законного наследника и умертвил его, когда тот был еще ребенком. [12] В других случаях простасия, организованная форма опеки, давала в руки средства для узурпации. [13]
Была еще и другая опасность: многие примеры показывают, что младшие сыновья царя, а также и чужеземцы получали, в наследственное владение участки в стране, конечно, под верховенством царя, но с такими царственными полномочиями, которые давали им право призывать народ на военную службу и держать собственные войска. Таким образом младший брат Александр I, Арридей, [14] получил княжество Элимиотиду в горной части Македонии, и оно осталось в его роде, а брат Пердикки Филипп получил удел в верхнем течении Аксия. Царская власть не могла усилиться, если она не могла держать в повиновении эти княжеские линии, пока еще к тому же они находили себе опору в пеонах, агрианах, линкестийцах и других пограничных областях, управлявшихся независимыми князьями. Во время персидских войн Александр I, по-видимому, впервые принудил линкестийцев, пеонов, орестов и тимфейцев признать македонское господство; [15] но их князья сохранили свой княжеский сан, а с ним и. свои княжеские владения.
Об устройстве Македонии до нас дошло слишком мало известий, чтобы можно было сказать, насколько обширна была власть царя. Если царь Архелай в последнее десятилетие пелопоннесской войны мог создать массу новых учреждений, если царь Филипп мог преобразовать монетную систему своей родины, бывшую с тех пор крайне неравномерной, и создать совершенно новую организацию войска, то царская власть должна была иметь весьма широкое право регламентации. Но, конечно, право определялось обычаем, и традиция [16] заменяла недостаток законодательства. Можно сказать, что царская власть была так же далека от азиатской деспотии, как народ от крепостничества и рабской подчиненности; [17] "македоняне - свободные люди", говорит один древний писатель, [18] не пенесты, как масса народа в Фессалии, не илоты, как в земле спартанцев, но народ земледелов, [19] имеющих свободную и наследственную собственность, имеющих общинное устройство с местными собраниями и местным судом, [20] обязанных без всяких исключений военной службой; когда царь призывает страну еще и в позднейшее время, войско считается собравшимся народом и призывается в народное собрание для совета и суда.
В этом войске заметно выступает многочисленная знать под именем гетайров, [21] боевых товарищей, известных уже песням Гомера. Эту знать мы вряд ли имеем право назвать аристократией; ее отличали только большая обширность владений, воспоминания о благородном происхождении и близкие отношения к личности царя, награждавшие верную службу почестями и дарами. [22] Даже княжеские фамилии, которые прежде пользовались независимой властью в верхних частях страны и которые, хотя и стали в зависимые отношения к более могущественным царям Македонии, все-таки сохранили в своей власти свою прежнюю территорию, вступили со своим народом в такие же отношения, какие существовали в македонском царстве. Больших городов в эллинском смысле в этой земле мужиков и знати не было; города, лежавшие на морском берегу, были греческими колониями, независимыми общинами, стоявшими в сознательной оппозиции с лежавшей в глубине материка страной.
