На следующий день царь созвал собрание членов Коринфского союза, [77] принимавших участие в борьбе, и предоставил им решить судьбу города. Судьями над Фивами были те же платейцы, орхоменяне, фокейцы, фес-пийцы, которым долго приходилось выносить ужасный гнет фиванцев, города которых были некогда разрушены ими, [78] а сыновья и дочери обесчещены и проданы в рабство. Они постановили, что город должен быть сравнен с землей, что земля, за исключением той, которая принадлежала храму, должна быть разделена между союзниками Александра, что все фиванцы с женами и детьми должны быть проданы в рабство и что свобода должна быть дарована только жрецам и жрицам, да еще лицам, связанным узами гостеприимства с Филиппом, Александром и македонянами; Александр повелел также пощадить дом Пиндара и его потомков. Тридцать тысяч человек [79] всякого возраста и состояния было продано и рассеяно по всему свету, затем стены были снесены, дома очищены и разрушены; народа Эпаминонда теперь более не существовало и город представлял ужасную груду развалин, "кенотаф их славы"; наверху к уединенной цитадели македонский гарнизон сторожил храмы и "могилы мертвых".
Участь Фив была потрясающая; только поколение тому назад они владели гегемонией в Элладе, их священный отряд освобождал Фессалию и поил своих коней в Эвроте; теперь они были изглажены с лица земли. Греки всех партий неисчерпаемы в своих жалобах на падение Фив и слишком часто несправедливы к царю, который не мог спасти их. Впоследствии, когда среди наемных полчищ Азии в его руки как военнопленные попадались фиванцы, он никогда не относился к ним иначе, как с великодушием; уже теперь, когда борьба только что была кончена, он действовал таким же образом. Одна благородная фивянка, как рассказывают, была схвачена и связанная приведена к нему; ее дом был разрушен фракийцами Александра, она сама была обесчещена их предводителем и затем со страшными угрозами ее начали спрашивать, где она спрятала свои сокровища; она повела фракийца к скрытому в кустах колодцу; здесь, сказала она, погружены ее сокровища; и когда он спустился в колодец, она забросала его каменьями до смерти. Тогда фракийцы привели ее на суд к царю; она сказала, что она Тимоклея, сестра того Феагена, который, будучи стратегом при Херонее, пал, сражаясь против Филиппа за свободу греков. Не менее правдоподобен и конец рассказа, что Александр простил мужественную женщину и даровал свободу ей и ее родным. [80]
Падение и разрушение Фив не могло не отрезвить эллинов от их мимолетного энтузиазма. Элейцы поспешили призвать обратно изгнанных ими приверженцев Александра; аркадцы вернули свои войска с Истма и осудили на смерть тех, которые подговаривали их к этому походу против Александра; отдельные племена этолян отправили послов к царю и просили прощения за то, что у них случилось. Подобно этому было поступлено и в других местах.
Афиняне, несмотря на принесенную ими в союзе клятву, дозволили возвратиться на родину фиванским эмигрантам, постановили по предложению Демосфена послать помощь в Фивы и выслать в море флот; но они не воспользовались колебаниями Александра для того, чтобы двинуть свои войска в Фивы (они могли бы быть там в два перехода). Они праздновали великие мистерии (в начале сентября), как раз в то время, когда беглецы принесли весть о падении города; празднество было прервано в величайшем смятении, все движимое имущество было снесено из деревень в город, затем было созвано собрание, которое по предложению Демада решило отправить посольство из десяти приятных царю мужей, чтобы поздравить его со счастливым возвращением из земли трибаллов и с театра иллирийской войны, а также и с подавлением и справедливым наказанием восставших Фив, и чтобы в то же время просить разрешения для города поддержать свою исконную славу гостеприимства и милосердия также и теперь относительно фиванских беглецов. Царь потребовал [81] выдачи Демосфена, Ликурга, затем Харидема, ожесточенного противника македонского господства, положившего конец его хищническому способу ведения войны, Эфиальта, который недавно отправлялся послом в Сузы, и других; они, сказал он, являются не только причиной понесенного Афинами при Херонее поражения, но и всех тех несправедливостей, которые после смерти Филиппа были дозволены против его памяти и против законного наследника македонского престола; в падении Фив они виновны не менее, чем организаторы восстания в самих Фивах; те из этих последних, которые теперь нашли убежище в Афинах, должны быть также выданы. Требование Александра вызвало жестокие дебаты в народном собрании в Афинах; Демосфен заклинал народ "не выдавать, как овцы в басне, своих сторожевых собак волку".
