В кавалерии первое место занимают македонские и фессалийские илы. Они состоят из конной знати Македонии и Фессалии; одинаковые по вооружению, по опытности и по славе, они соревнуются друг с другом в желании отличиться на глазах царя, который обыкновенно сражается во главе их. Значение этого рода оружия для предприятия Александра видно в каждом из данных им больших сражений и, быть может, еще более в быстрых переездах, как последнее преследование Дария и охота на Бесса. Одинаково страшные в массовой атаке и в единоборстве, всадники Александра своей стройностью и опытностью одолевали азиатскую конницу, в каких бы больших массах она ни появлялась, а их нападение на неприятельскую пехоту обыкновенно решало дело. Они носят шлем, нашейник, панцирь, наплечники и набедренники, и вооружены копьем и мечом при бедре. [36] Македонскими гетайрами командует сын Пармениона, Филота, состоящий, по-видимому, в звании гиппарха; [37] они называются "конницей гетайров". Они составляют восемь ил или эскадронов, называемых то по своим илархам, то по македонским местностям. В битве при Арбеле отдельные эскадроны находятся под командой Клита, Главка, Аристона, Сополида, Гераклида, Деметрия, Мелеагра и Гегелоха. Эскадрон Сополида называется по Амфиполю на Стримоне, эскадрон Браклида по местности Боттиее и т. д. Эскадрон Клита [38] назывался царской илой и составлял агему конницы. Из фессалийских ил самая сильная и испытанная есть ила Фарсала, [39] фес-салийской конницей командует Калат, сын Гарпала.
В войске есть также и греческие всадники, принадлежащие к континген-там союзников; [40] они обыкновенно действуют вместе с фессалийскими, [41] но составляют отдельный корпус; они находятся под командой сына Менелая, Филиппа. Всадники, навербованные в Греции, появляются только при позднейших походах.
Наконец, следует упомянуть о легких войсках, пеших и конных. Они навербованы отчасти в верхней Македонии, отчасти в землях фракийцев, пеонов и агрианов, и все носят обычное в каждой из этих стран оборонительное и наступательное оружие. Привыкшие уже на родине к охоте, разбою и бесчисленным мелким войнам между своими предводителями, они были пригодны для летучих стычек, прикрытия во время марша, - для всего того, применять к чему научились в начале восемнадцатого века пандуров, гусаров, уланов и татар.
Среди легкой пехоты самыми многочисленными были фракийцы, находившиеся под командой Ситалка, принадлежавшего, вероятно, к фракийскому княжескому дому. [42] Что они составляют несколько таксисов, можно заключить уже из их количества; [43] они носят название аконтистов, метателей дротиков и, по-видимому, вооружены маленьким щитом, так как вооружение пельтастов составляет подражание фракийскому. [44] Затем следуют агрианы, [45] они тоже аконтисты и находятся под командой Аттала, который, вероятно, был сыном князя Лангара. Наконец, следуют стрелки из лука, отчасти македонские, отчасти наемные, главным образом с Крита; нет почти ни одного сражения, в котором они и агрианы не были бы впереди; в течение одного года место таксарха было три раза заменяемо новыми лицами; при начале войны ими командовал Клеарх. [46]
Наряду с пехотой стоит легкая конница, отчасти македонская, отчасти пеоны, одрисы, племена, которые исстари славились своей превосходной конницей; их количества определить мы не можем. Пеонами командовал Аристон, одрисскими фракийцами Агафон, сын Тирима, происходившие, вероятно, оба из княжеского рода. Они и македонский корпус сариссофоров под начальством линкестийца Аминты носят название продромов, разведчиков. [47]
Эти легкие войска внесли в войско Александра элемент, значение которого до тех пор не было вполне признано в греческом военном искусстве. Легкие войска в греческих армиях до Александра не могли приобрести большего значения ни благодаря своему количеству, ни благодаря своему применению к делу, и не могли освободиться от пренебрежительного до известной степени отношения, так как они отчасти происходили из простого народа, отчасти были наемными варварами, сила которых заключалась в искусстве нападать из засады, шумно атаковать и отступать в мнимом беспорядке, что казалось греческим воинам двусмысленным и антипатичным. Знаменитый спартанский полководец Брасид сам признавался, что нападение этих народов, когда они издают свой дикий боевой крик и угрожающе потрясают оружием, заключает в себе нечто страшное, а их своенравные переходы из нападения в бегство и из беспорядочного отступления в преследование нечто такое ужасное, что ему может противостоять только строгий порядок греческого войска. Теперь эти легковооруженные народы явились существенной составной частью македонского войска, чтобы помогать его операциям сообразно с национальными особенностями своих военных приемов и, что касается, их самих, чтобы сдерживаться господствовавшей в этой армии суровой дисциплиной и приобрести большую ценность. [48]
