О расположении армии на походе и в лагере мы не имеем заслуживающих упоминания известий. В больших делах повторяется в существенных чертах одна и та же схема построения, которую мы опишем здесь в ее характеристических пунктах, чтобы избежать повторений в нашем дальнейшем изложении. Центр составляет тяжелая пехота с ее шестью фалангами в правильно сменяющемся порядке, каждая фаланга под начальством своего стратега. К фалангам примыкают справа таксисы гипаспистов, а к этим последним восемь эскадронов македонской конницы в ее правильно сменяющемся порядке; легкие войска правого крыла, илы сариссофоров и пеонов, а также и агрианы и стрелки употребляются, смотря по обстоятельствам, для разведок, для подготовительной атаки, для прикрытия флангов на конце крыла и т. д. На левом крыле фаланги прежде всего, если только они не заняты в другом месте, например, для прикрытия лагеря, строятся фракийцы Ситалка, соответствуя как пельтасты гипаспистам правого крыла; затем идут контингенты греческой конницы, затем фессалийская конница, наконец легкие войска этого крыла, одрисские всадники Агафона, а в следующие годы войны также и второй отряд стрелков. Центр боевой линии находится между третьей и четвертой фалангой и от него считают оба "крыла", из которых правое, обыкновенно предназначенное для атаки, находится под командой царя, а левое под командой Пармениона.
Особенности армии Александра всего сильнее выступают в двух отношениях.
В греческих армиях число всадников было всегда ограниченное; в битвах Эпаминонда их численное отношение к пехоте возрастает до 1:10. В войске Александра оно почти вдвое больше, равняясь 1:6. Уже при Херонее Александр во главе конницы левого крыла блистательным образом решил почти проигранное сражение. Для войны против войск персидского царя, силу которых составляли конные народы Азии, он усилил именно этот род оружия, которому предназначил собственно наступательную роль; врага должно было поразить в его сильной стороне. [49]
Заслуживает внимания то, что стремя и подковы были неизвестны грекам и македонянам; правда, они были неизвестны также и конным народам Азии, которым иначе уже одно это преимущество дало бы положительный перевес. При неимоверных трудах, при длинных переходах в зимнее время по скользкому льду горных дорог, которые при своих позднейших походах Александр заставлял делать лошадей своей конницы, мы не должны забывать отсутствие подков. Не меньшим увеличением трудностей для всадников было то, что им приходилось ездить без седла и стремян, только на крепко привязанных покрывалах; в сражении отсутствие стремян для всадника было такою помехою, как мы это с трудом можем себе представить. Будучи принужден действовать копьем и мечом, не стоя на стременах, но только сидя, он, так сказать, располагал силой только верхней части своего туловища и поэтому приходилось тем более рассчитывать на силу удара сомкнутой массы, чтобы пробиться через ряды неприятеля. Как кажется, главной целью при обучении всадников было приучить их к полной свободе движений на лошади, следы чего, быть может, мы еще можем найти в относящихся к этому времени статуях. [50]
Еще более характерным отличием этой армии является то, что в ней были не только офицеры, но настоящее офицерское сословие. Как в позднейшие века основанное Густавом Адольфом Gymnasium illustre для дворян было настоящей "Академией кавалерийских упражнений", так и "Соматофилакия", отряд "детей царских" в военном и научном отношении был школой знатной македонской молодежи; из нее вышли "гетайры" конницы, офицеры гипаспистов, педзетайров, сарриссофоров и т. д., чтобы затем дойти до более высоких степеней, как это видно еще из многих примеров такого повышения. Высшее положение занимали или, по крайней мере, ближе всего стояли к царю семь соматофилаков и, как кажется, называвшиеся гетайрами в тесном смысле, [51] причем и те и другие постоянно находились в распоряжении царя, чтобы служить ему советом и делом и временно принимать на себя командование. Затем высшим офицером после царя был старый Парменион, а в Македонии Антипатр, но носили ли они особый титул, неизвестно. Затем шли - мы, правда, не знаем, в каком порядке, [52] - гиппархи различных корпусов кавалерии, стратеги фаланг, гипаспистов, греческих союзников и наемников; затем, вероятно, илархи кавалерии, хилиархи гипаспистов, таксиархи педзетайров и т. д. Когда иногда приглашаются в военный совет также и "гегемоны" союзников и наемников, [53] то, по-видимому, под этим понимаются начальствующие лица, как Ситалк, начальствовавший над фракийскими аконтистами. Аттал, начальник агрианов, и Агафон и Аристон, командовавшие над одрисскими и пеонскими всадниками, быть может, также и командиры греческих контингентов и лохов греческих наемников. [54]
