Арат в качестве неограниченного стратега озирался во все возможные стороны, как бы надеясь все еще обойтись без македонского царя. Он обратился за помощью к этолянам, но ему отказали; потом также к афинянам, напомнив им, что он освободил их город, но они присоединились уже к Спарте. Он обратился бы за пособием даже к Беотии, если б Мегара, отрекшись от Ахейского союза, не присоединилась к Беотийскому. [53] Он отверг предложения Клеомена. В это время царь подошел с войском к Сикиону, опустошил окрестности, осадил город; он в течение трех месяцев теснил его, и Арат все еще не решался сдать македонскому царю Акрокоринф. Он сам представил тогдашнее положение дел в таком виде: [54] ему хотелось проявить свою вину в более благовидном свете; но разве он не взваливает на себя еще новых упреков? Настроенные в пользу спартанцев, принадлежавшие к Ахейскому союзу города перешли теперь на сторону Клеомена; однако Стимфал, [55] Мегалополь, старые ахейские местности или господствующая в них партия, за исключением Пеллены, были все еще тесно связаны между собою. Разве стратег мог бы пожертвовать ими из-за своей нерешительности? Как мог он взять на себя такую ответственность? Акрокоринф был теперь и без того утрачен для союза; незачем было медлить со сдачею его Антигону; а иначе крепость, чего доброго, перейдет во власть Клеомена: в таком случае мегалопольцы и старые ахейские города неминуемо достанутся Спарте. Союзники собрались, наконец, в Эгионе и пригласили стратега прибыть туда из Сикиона. Напрасно граждане осажденного города, как рассказывает он сам в своих мемуарах, просили и заклинали его, напоминая об угрожавшей ему по пути опасности; женщины и дети теснились к нему, хватались за его платье, обнимали его колена, со слезами удерживая его как отца и единственного их спасителя. Он ободрял их, потом вырвался от них; в сопровождении десяти друзей и своего сына он проскакал к берегу, сел там на корабль и благополучно прибыл в Эгион к собранию. Там решено было обратиться за помощью к Антигону и передать ему Акрокоринф. [56] Арат утешился тем, что не он, а община высказала это решение, этот смертный приговор всем надеждам свободной Греции.
Вследствие такого решения тотчас же отправлены были условленные заложники к Антигону; Арат присоединил к ним своего сына. Когда роковой жребий был брошен, то ему ничего более не оставалось, как заручиться во что бы то ни стало благоволением царя. Надо вспомнить, как натянуты были все условия, для того чтобы понять негодование, вызванное сказанным решением у всех, кто был на стороне спартанцев; особенно в Коринфе народ ожесточился до того, что разрушил все во владениях Арата, и самый дом его по общественному приговору был подарен Клеомену. Как только Клеомен был извещен об упомянутом договоре, он сам тотчас же снял осаду Сикиона, вернулся в Коринф, расположился на перешейке, укрепил его со стороны Онейских гор окопами, которые, казалось, были достаточно крепки, так, чтобы македонский царь не был бы в состоянии прорваться.
Антигон давно уже стоял в Фессалии и готов был двинуться в поход, когда прибыло ахейское посольство. Судя по дальнейшим полученным им сведениям, он предполагал, что Клеомен попытается проникнуть в Элладу, а может быть и до Фессалии. Владевшие пока лишь одним югом Фессалии этоляне могли бы, пожалуй, воспользоваться этим случаем, с тем чтобы прервать искусственное, навязанное им македонской политикой бездействие и напасть вместе с Клеоменом. Сверх того, царю необходимо было по возможности скорее овладеть Акрокоринфом. Этоляне, однако, отказали ему в дозволении пройти по их области, через Офрид и Фермопилы; а потому царь поспешил через Эвбею к перешейку; [57] при нем было 20 000 пехотинцев и 1400 всадников. [58] Арат и демиурги Ахейского союза отправились морем в Паги в Мегарской области, с тем чтобы приветствовать царя; он, в особенности к Арату, отнесся в высшей степени предупредительно и радушно. Условившись здесь относительно дальнейших планов, приступили к военным действиям. [59]
Это было приблизительно летом 223 года. Клеомен занял крепкую позицию и мог положиться на храбрость войска и на рвение коринфян, так что был в состоянии отразить всякую попытку македонян прорвать его ряды. Гарнизон в Акрокоринфе до поры до времени не беспокоил его Однако, он не успел овладеть Сикионом, и у него не было своего флота; а потому Антигон мог бы там высадиться и зайти ему во фланг; в таком случае Акрокоринф оказался бы крайне опасным. Позиция Клеомена в Коринфе была ненадежная; но честь и интересы коринфян требовали, чтобы он отстаивал ее до последней крайности. Антигон не ожидал такого упорного сопротивления; у него обнаружился уже недостаток в припасах. Новая попытка проникнуть ночью через Лехей не удалось. Казалось, не было никакой возможности проникнуть сухим путем через перешеек; Антигон решился уже было переправить свои войска от мыса Герея в Сикион, но неожиданно открылся другой весьма удобный выход.
