Вместе с тем Паскаль считает, что в самом ничтожестве человека заключена возможность его величия. «Человек – всего лишь тростник, слабейшее из творений природы, но он – тростник мыслящий». Величие и достоинство человека в отличие от всего остального – в его мысли, в способности ощутить собственные границы, осознать свою слабость, ничтожество и трагический удел. «Величие человека тем и велико, что он сознает свое ничтожество. Дерево своего ничтожества не осознает… Человек чувствует себя ничтожным, ибо понимает, что он ничтожен; этим он и велик». Человек, подчеркивает Паскаль, не ангел и не животное. Тщетно некоторые пытаются погасить в себе страсти, чтобы приблизиться к ангелам. Другие же хотят отказаться от разума и уподобиться тупым животным – еще более позорная участь. В действительности человек находится между двумя противоположными полюсами – он занимает серединную точку в мире. Но серединная точка, которую он занимает, неустойчива, она каждую секунду уходит из-под ног, и перед нами поэтому всегда разверзается бездна. «Что за химера человек… какое чудовище, какой хаос, какое вместилище противоречий, какое чудо… судья всех вещей и бессмысленный червь земли, обладатель истины и клоака неуверенности и заблуждений, слава и отброс мироздания»[111]. Такова парадоксальная логика рассуждений Паскаля.
Место Паскаля в истории философии определяется тем, что это первый мыслитель, который, пройдя через опыт механистического рационализма XVII в., со всей остротой поставил вопрос о границах научности, указывая при этом на то, что доводы сердца превосходят доводы разума, и говоря о трагичности и хрупкости человека, о человеческой тоске, беспокойстве, непостоянстве и т. д. Паскаль во многом предвосхищает иррационалистическую тенденцию в философии, прежде всего тенденцию иррационализма в философии экзистенциализма, особенно в его религиозном варианте. Его сосредоточенность на философско-антропологической проблематике в значительной степени предвосхищает религиозно-философские взгляды таких крупных мыслителей, как С. Кьеркегор и Ф.М. Достоевский.
Никола Мальбранш
Никола Мальбранш (1638–1715) родился и жил в Париже. В 1664 г. он принял сан священника. После знакомства с сочинением Декарта «Трактат о человеке» Мальбранш заинтересовался философией. Разрабатывая собственную философскую систему, Мальбранш стремился сочетать картезианство с августинианской традицией христианской философии. Мальбранш – автор произведений «Разыскание истины» (1675) и «Беседы о метафизике и религии» (1688).
Исходный пункт философии Мальбранша состоит в абсолютном разграничении протяженной материи и мыслящего духа. Мальбранш считал, что эти две субстанции не могут сами по себе воздействовать друг на друга в силу различия их природы. Связь между мыслящей и протяженной субстанциями, или между материей и духом, осуществляется исключительно при участии Бога. Только по причине изменений в материи Бог производит соответствующие изменения в душе и, наоборот, только по случаю изменений в душе он же производит соответствующие изменения в материи. Ни материя, ни душа не способны ни к воздействию, ни к какому бы то ни было изменению самих себя. Все, что происходит, происходит исключительно в результате действия Бога. В этом состоит суть окказионализма.
Субстанции, как мыслящая, так и протяженная, будучи сотворенными бытием, не способны к самодеятельности; данной способностью, по мнению Мальбранша, обладает лишь тот, кто сотворил эти субстанции – Бог. Он сотворил их и только он способен внести в них изменение. Отсюда мысль Мальбранша о том, что естественной причинности вообще не существует. То, что мы часто принимаем за естественную причинность, на самом деле есть акт творения: быть причиной какой-либо вещи – значит, сотворить, создать ее. Поэтому признание за материей и мыслящим духом способности быть причинными для Мальбранша равнозначно отказу от христианской идеи единого Бога-творца. Единственная действующая причина в мире – это Бог. Коль скоро он сотворил что-то так, а не иначе, значит, он хотел сотворить это именно так, а не иначе, и только в его власти изменить однажды сотворенное. Только его постоянное руководство миром из единого центра призвано обеспечить необходимость связей и регулярность событий. Все другие подходы к решению вопроса о соотношении протяженной и мыслящей субстанций, согласно Мальбраншу, есть не что иное, как вредная попытка ограничить всемогущество Бога.
