Необходимо отметить роль, которую сыграли в творческой биографии Канта, Ж.Ж. Руссо и Д. Юм. Они, по словам философа, помогли ему пробудиться от «догматического сна»[192]. Если через призму законов механики Ньютона молодой мыслитель пытался проникнуть в загадки беспредельного мира, то парадоксы Руссо помогли ему заглянуть в тайники человеческой души. Английский философ Юм повлиял на теоретико-познавательные поиски Канта, побудил его к пересмотру ряда концептуальных метафизических положений.
В черновых записях, относящихся к периоду работы над «Наблюдениями», Кант (вслед за Руссо) подходит к проблеме отчуждения, т. е. превращения результатов деятельности человека в нечто чуждое и враждебное ему. На примере науки Кант показывает, как благо может превратиться в зло. «Вред, приносимый наукой людям, состоит… в том, что огромное большинство тех, кто хочет в ней себя проявить, достигает не усовершенствования рассудка, а только его извращения, не говоря уже о том, что для большинства наука служит лишь орудием для удовлетворения тщеславия»[193]. По мнению Канта, наука в современном ему обществе заражена двумя болезнями. Имя одной – узость горизонта, однобокость мышления, имя другой – отсутствие достойной цели. Наука нуждается в верховном философском надзоре. Ученый становится своего рода одноглазым чудовищем, если у него отсутствует философский глаз. Это опасное уродство состоит в том, что человек замыкается в какой-то одной области знаний. Такого ученого (одноглазого, по образной характеристике Канта) можно назвать циклопом. Он – эгоист науки, и ему нужен еще один глаз, чтобы посмотреть на вещи с точки зрения других людей. На этом основывается гуманизация науки, т. е. человечность оценок. «Второй глаз, – считает Кант, – это самопознание человеческого разума, без чего у нас нет мерила величия наших знаний»[194]. Перед собой Кант ставит задачу преодоления пороков современной ему науки. «Если существует наука, действительно нужная человеку, то это та… из которой можно научиться тому, каким надо быть, чтобы быть человеком»[195]. Это признание имеет для мыслителя принципиальную важность. Он навсегда расстается с ученой спесью просветителя, любующегося своим многознанием, боготворящего всесилие науки. Ценность знания определена нравственной ориентацией; та наука, которой хочет посвятить себя философ, – наука людей. Отныне в центре философских исканий Канта – проблема человека, но к ней мыслитель в полном ее объеме сможет обратиться лишь на склоне лет. Это объясняется тем, что для Канта вопрос «Что есть человек?» не носит беспредпосылочного характера, к проблеме человека ведет тернистый и долгий путь философских исканий.
В этот же период у мыслителя складывается, по его словам, «неудачный роман» с метафизикой, длившийся всю жизнь. Он волею судеб «влюблен в метафизику», хотя она редко выказывает ему свое «благоволение»[196]. Работая в университете, Кант наряду с другими курсами читал и курс метафизики, его мучили «проклятые» метафизические вопросы – о сущности мира, Бога, души. Но чем дальше, тем яснее становилось, что ответы на них нельзя получить умозрительным путем. Поэтому Кант мечтает о перевоспитании «своей возлюбленной», он хочет видеть ее «спутницей мудрости», очерчивающей границы познания.
