Выдающимся памятником древнерусской культуры и философской мысли является «Моление Даниила Заточника» (в другой редакции «Слово»). Социальную принадлежность автора «Моления», жившего в XII–XIII вв., и даже его подлинное имя исследователи точно не установили, но совершенно ясно: он принадлежал к низовым сословиям тогдашнего древнерусского общества, относился к числу зависимых людей. Здесь для нас важно то, что в «холопской» среде смог сформироваться яркий и самобытный мыслитель, сумевший сказать свое веское слово о тех проблемах, которые были особенно значимы для русской мысли.
Красной нитью через весь текст «Моления» проходит идея значимости человеческого ума, неотделимого от нравственности. Ум в единстве с нравственностью становится мудростью, которая еще и прекрасна. Мудрость имеет выраженное эстетическое измерение: мудрое начало создает нравственную гармонию в душе человека, делает прекрасным его духовный облик. В сочинении Даниила Заточника была четко артикулирована мысль о неразрывном единстве Истины, Добра и Красоты, ставшая излюбленной темой русской культуры вплоть до сегодняшнего дня. Весьма критически автор отзывается о тех, кто, имея внешние признаки учености, в реальной жизни не соответствует декларируемым идеалам. О таких он пишет: «Ангелский имея на себе образ, а блудной нрав; святителский имея на себе сан, а обычаем похабен»[336].
В своих политических суждениях Даниил исходит из высоко ценимого им значения мудрости в индивидуальной и общественной жизни. Он сторонник умного, просвещенного единовластия. Мудрость, по мысли автора, есть единственная сила, способная удержать князя в рамках закона и правды. Только действительно мудрый властелин способен понять необходимость сдержанности и умеренности в политике. Автор развивает идеал богоугодного властелина, столь значимый для древнерусской мысли, но делает это в гораздо более светском варианте. Больший элемент светскости присутствует и в понимании самой мудрости. Она предполагает религиозно=нравственное основание, и все же – на личностном и общественном уровне – это именно человеческая мудрость: мудрость мыслителя, мудрость обычного человека, мудрость властителя. Тем самым Даниил высоко ставит человека, ценит его достоинство, показывает безграничные возможности личности.
Завершая рассмотрение русской философии периода Киевской Руси, сделаем некоторые выводы. На этом этапе произошло становление русской философской мысли и началось ее активное развитие; заложены основы философского мышления, сложились основные понятия и категории, усвоены и творчески переработаны элементы византийской, а через нее эллинской и восточной философии. Русская мысль в это время предстала в самых разнообразных формах: в исторических взглядах летописцев, патриотической историософии Иллариона, светской этике Владимира Мономаха, экзегезе Климента Смолятича, апологии мудрости и учености Даниила Заточника. Эпоха Киевской Руси глубоко вошла в народную память: «… в эпоху собирания древнерусских земель под власть Москвы историческим обоснованием для возвращения утраченных областей единого некогда государства будут служит ссылки на письменные источники старого времени, на общность культуры восточнославянских народов»[337].
Иноземное господство было суровым испытанием жизнеспособности русской культуры и русской государственности. Русский народ вынес эти испытания, сохранил в исторической памяти тяжкий опыт ига, который потребовался ему в следующих веках. Остановимся на наиболее значительных литературно-философских памятниках той поры.
«Повесть о разорении Рязани Батыем» относится к лучшим произведениям жанра воинской повести. Одно из центральных событий повести – гибель княгини Евпраксии, не пожелавшей сдаться на поругание захватчикам и сбросившейся вместе с младенцем с высокой колокольни. Гибель Евпраксии вырастает в обобщающий символ, олицетворяющий гибель процветающей Руси и знаменующий конец одной исторической эпохи и начало другой. Еще один персонаж повести, Евпатий Коловрат – заступник поруганной страны, погибший в неравном бою. Лучше всего героя характеризуют слова Батыя, произнесенные после смерти Евпатия на поле брани: «Это люди крылатые, не знают они смерти и так крепко и, мужественно, на конях разъезжая, бьются – один с тысячью, а два – с десятью тысячами».
