Этические представления Лыщинского основывались на его онтологических представлениях. Религия – обман. Этот обман вдвойне циничен, если иметь в виду, что часто сами служители церкви не верят в Бога. Поскольку религия является преднамеренным обманом, она не может служить основанием человеческой нравственности. «Церковники обманывают простой люд, пугая его адом, как отец пугает плохих детей розгой, чтобы удержать их от нежелательных поступков». Взамен Лыщинский предлагает свою атеистическую концепцию морали: разум и нравственный мир человека имеют естественное происхождение. Во Вселенной мы не находим высшего разума: духовность и разум – исключительные атрибуты человека, моральные понятия – результат его познания и самопознания.
В рассуждениях Лыщинского хорошо видно стремление продемонстрировать социальную, политическую роль веры в Бога. Он утверждает, что религия создана людьми неверующими. Набожность придумана людьми жаждущими, чтобы им поклонялись, как Богу. Страх перед Богом навеян теми, кто его не боится, чтобы боялись их. Более того, философ подчеркивает парадоксальность ситуации, когда попытки утверждения идей атеизма в среде порабощенных и неграмотных масс встречают сопротивление со стороны последних.
Атеистические взгляды Лыщинского – вершина позднеренессансной рационалистической критики религии в Речи Посполитой. Лыщинский первым в истории атеизма употребил выражение «мы, атеисты», поднялся до критики религии как целостной системы. В этом смысле он не только опередил своих современников, но и во многом предвосхитил идеи французских просветителей.
Их мировоззрение называют эклектическим, так как в их произведениях речь идет не о создании некоей новой картины мира, а о трансформации научных и мировоззренческих принципов античности, Средневековья и Нового времени.
Философия эклектиков – это попытка с учетом изменившейся исторической обстановки наполнить прежнюю мировоззренческую традицию новым содержанием без резкого разрыва со старыми представлениями. Благодаря эклектикам в середине XVIII в. происходит отказ от многих положений средневековой традиции и обращение к европейской философии Нового времени. В их работах впервые освещен ряд важных мировоззренческих проблем, и, несмотря на половинчатый характер предлагаемых решений, обращение к этим проблемам способствовало формированию нового мировоззрения.
В философской эклектике нет присущей схоластике догматичности, однозначности, безапелляционности, есть внутреннее развитие, колебания, противоречия, попытки самостоятельно истолковать явления и факты. В ней намечается слияние естествознания, ориентированного на повседневные запросы и нужды, и философии.
Значительное влияние на развитие этого направления оказали идеи Коперника, Декарта, Гассенди, Ньютона, Локка, Лейбница. В то же время сами эклектики подчеркивают, что они не принимают целиком ни одной из философских систем. «Мы, – замечал С. Шадурский[401], – принадлежим к школе философов-эклектиков, потому что не придерживаемся ни одной из полных систем….Система Ньютона не представляется нам приемлемой, пока ее сторонники более ясно не объяснят свою пресловутую силу притяжения; не удовлетворяет нас рассмотрение эпикурейцами неделимых атомов с их мельчайшими пылинками. Не можем мы легко согласиться и со всем, что постулировано самим Картезием. Ясно не понимаем мы монад Лейбница, почему они образуются сами по себе и каким образом эта их мастерская мира строится; от периодической системы, отстаивающей абсолютные акциденции, скрытые качества, боязнь пустоты и материальные субстанционные формы (которые, однако, не являются материей), мы отпали давно… Удивляет нас, что она столько веков вплоть до времени Картезия господствовала в университетах».
Преодоление схоластики начинается с усвоения достижений философии и науки Нового времени. Философов Беларуси все более интересует, какого рода знанием является новая наука, как она согласуется с теоретическими основами средневековой философии. Обращение к идеям метафизики XVII в. позволяет им иначе взглянуть на традиционные теологические представления. В первую очередь переосмысливается идея Бога. Бог-творец, который постоянно вмешивается во все, что происходит, превращается в Бога-механика, который дал первый толчок, привел в движение мир-машину, в котором все происходит по установленным законам.
