Когда же отцом был поставлен королем австразийских франков, двинул войска против саксов, которые попытались поднять мятеж. Перейдя Рейн, сошелся в битве с герцогом саксов Бертоальдом. Получив удар мечом в голову, послал отцу с оруженосцем срезанные вместе с частью шлема волосы, передавая, чтобы поспешил на помощь до того, как падет все войско. И судьба улыбнулась Дагоберту. Ибо Хлотарь, ранее отправившийся на охоту в лес Лонголарий[784], где получив известие о том, что сын в опасности, был встревожен сильной душевной болью. Призвав с собой молодежь, которая была при нем, к остальным же, чтобы следовали за ним, направив посланников, прибыл к сыну, за малое время совершив дальний переход, ибо шел и по ночам. И в эту же ночь, разбив лагерь на берегу реки Визеры, пришедшие стали на привал. С наступлением же утра, когда франки ответили на прибытие короля рукоплесканием и радостными возгласами, герцог Саксонии Бертоальд, ожидавший сражения на берегу реки, услашав шум, спрашивает, что за шум поднялся в лагере франков? Ему ответили, что прибыл король Хлотарь и из-за этого у франков праздничный день. На что тот отвечает: «Обманувшись напрасной надеждой, из-за страха бредят своими ожиданиями. Ибо король, нахождению которого рядом с ними радуются, уже ушел из жизни, о чем нам точно известно по достоверным дошедшим слухам». Хлотарь, стоя в вооружении на противоположном берегу, когда услышал, как он произносит с дерзостью такое, ничего не говоря, чтобы своим молчанием навлечь на врагов еще больший страх, тотчас обнажил голову, сняв шлем. Ибо были его кудри красиво подернуты сединой, и их вид был очень хорошо заметен противникам. Наконец, тотчас узнанный Бертоальдом, получил неподобающий ответ, высказанный предводителем враждебной стороны следующим образом: «Ты ли стоишь здесь, немая бестия?» Тогда король, задетый такой бранью, воспылал неописуемым гневом. Вновь надев шлем на голову, пришпорив, направил коня навстречу Бертоальду, чтобы, переправившись через реку, отомстить своим врагам. Также и франки, выведенные из себя оскорблением предводителя и воодушевленные его примером, переправились вплавь через реку, следуя за королем, который в ярости преследовал бежавшего Бертоальда. Преследовать ему, однако, мешала как тяжесть оружия, так и вода, пропитавшая, когда он переправлялся через реку, его одежду под доспехами и залившая сапоги. Бертоальд же, отступая, кричал королю, что тот стремится не к законности и справедливости, преследуя его, но делает это, движимый лишь жаждой славы, чтобы быть известным тем, что, удалившись от своих людей, вынудил врагов обратиться в бегство, но что королю стоит опасаться, как бы обстоятельства, повернувшись в обратную сторону, не привели его к гибели. Говоря это, не прекращал спасаться бегством, часто повторяя, что он раб короля, а король – его господин, и что представляется несправедливым, когда либо милосерднейший господин убивает своего раба, либо раб – господина, хотя и вынужденно и помимо своей воли. Однако Хлотарь, зная, что тот так говорит из хитрости, и не принимая во внимание сказанное, наконец, убил его, настигнув благодаря быстроте коня, который нес короля. Взяв его голову, возвращается к сыну и остальным франкам, которые, опечаленные тем, что не могли следовать с ним, и опасаясь за его жизнь, спешили за ним как могли. Развеяв их тревоги, входит оттуда вместе с ними в Саксонию и опустошает ее так, что не оставляет в ней ни одного мужчины, рост которого превосходил длину спаты, которую тогда носил король. Так вот поступил Хлотарь.
