В этом году король Дагоберт, подчинив все соседние народности и народы и установив мир в округе, стал стремиться к благим делам. И чтобы выразить свою благодарность за благодеяния, которые сверх обычного посылало ему небо, сделал почти все церкви Галлии наследниками своего состояния. Созвав сыновей и множество друзей, устроил в месте, называемом Бигаргием[818], большой совет. Когда туда без промедления прибыли все знатные люди Франции, король, сидя в десятый день до майских[819] Календ[820] на золотом троне, повел при них такой разговор: «Представляется мне, возлюбленные сыновья и все присутствующие наделенные властью люди Франции, что постарался созвать я вас по причине благой и плодотворной, (а именно), чтобы не утверждать единолично то, что задумал совершить для спасения моей души. Ибо поскольку плоть у нас смертна, а души – бессмертны, то, если хотим быть искренними, нам крайне необходима добродетельность, дабы, если не будем (да не случится этого) в должной мере стремиться к ней, не предать вечному огню не только бренность плоти, что неизбежно, но и само бессмертие наших душ. Поэтому я, думая о наградах, уготованных праведникам и о муках, уготованных нечестивцам, помня и о зле, которое содеял, решил написать завещание, чтобы все известные в наше время церкви нашего королевства, посвященные святым, сделать наследниками того, что было им дано мной. Решил также, чтобы были составлены четыре экземпляра одного и того же содержания, подписанные ниже собственноручно не только мной, но и моими сыновьями Сигибертом и Людовиком, которых сегодня утверждаю королями, также и вами, присутствующие здесь святейшие епископы и знатные люди нашего народа. Из них один экземпляр отдаем на хранение в Лугдун, в Галлии, другой – в Паризии, третий – в Меттис, в церковные архивы. Четвертый же, который имеем в руках, повелеваем хранить в нашей казне. Когда же после того, как мы покинем личину бренной плоти, каждый из пресулов, которые будут править в местах, записанных в завещании, получит пожалованное, просим и заклинаем благим именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы поминали нас в последующие годы три дня в неделю, и чтобы за упокой души нашей служили заупокойную мессу, и чтобы наше имя записали в синодик, не забывая постоянно поминать его».
Содержание завещания мы постарались частично привести здесь, дабы стало ясно видно, каково было почтение набожного государя к Богу и святым. Оно же таково:
«Во имя Троицы всемогущего Господа Бога апостольским мужам, то есть епископам, также аббатам и прочим священникам, находящимся в нашем королевстве, король франков Дагоберт.
Насколько человеческое сознание способно делать оценки проницательным разумом и определять искусным рассуждением, ничто в этом мире роскоши и преходящего наслаждения не может обогатить в большей степени, чем те вещи, которые будет стремиться выделить всякий от своих бренных богатств святым местам на нужды убогих людей. Ибо те, которые с неизбежностью подвержены бренности своей плоти, должны заботиться о спасении души до того, как наступит кончина, чтобы не оказалось, что кто-либо ушел из жизни, не подготовившись и без признательности за совершенные добрые дела. Но пока есть возможность совершать благодеяния, в первую очередь каждый должен стремиться обеспечить себе за счет преходящих средств вечную жизнь в нетленных чертогах, чтобы быть удостоенным желанного места среди сонмов праведников».
И так далее. Также несколько ниже:
«Таким образом, мы, движимые, как мы уже сказали, благоволением к Богу, в здравом уме разумным решением решили приказать написать завещание для нашего спасения и для вечного нам воздаяния. Также для неизменности наших благодеяний мы утвердили четыре документа одного и того же содержания. И то, что мы когда-либо пожаловали святым местам, записали в них равным образом. Из этих документов один мы отправили в Галлию, в Лугдун, другой же – в Паризии, вручив их архивам Церкви»,
– как сказано выше. Далее добавлено:
«Итак, дарим базилике господина Винсента в Паризиях, где мы решили, когда будет воля Господа, устроить свою могилу, поместье, называемое Кумбисом[821] в паге Паризиев, которым владела дочь Альдериха Урса, и постановляем быть этому дару вечным. Равным образом базилике Святого Апостола Петра в Паризиях, где покоится плотью Святая Геновефа, поместье Драверн[822] в Бриегии[823]; базилике же божественного Дионисия, также (находящейся) в Паризиях, где покоится он и иже с ним пострадавшие, – поместье Браунат[824] в Бриегии; базилике святой госпожи Колумбы и святого господина Лупа в Сенонах[825] – поместье Грандекамп[826] в Вастинском паге[827]»,
– и далее идет долгое перечисление. Под конец же добавлено:
