Восточный человек, да и великое множество других людей, как христиан, так и нехристиан, очень часто будет обещать все что угодно, лишь бы те люди, которые вмешиваются в его дела, пытаясь заставить его отказаться от своих намерений, оставили его в покое.
В то время побеги из Города женщин под вуалью случались довольно часто. Однако, как правило, в каждом случае проводились самые тщательные разыскные мероприятия, которые неизбежно оказывались результативными, и причем весьма скоро. Мисс Леоновенс приводит еще один интересный случай. С разрешения своей хозяйки невольница-мусульманка посещала магазин одного купца, находившийся за пределами Города. Торговец влюбился в нее и известил ее хозяйку о своем желании купить эту невольницу. Хозяйка даже и слышать не захотела о такой сделке. Тогда невольница сбежала и вышла замуж за торговца. Однако в конце концов хозяйке все же удалось вернуть себе рабыню, и ее муж ничего не смог с этим поделать.
Гарем сиамского вельможи отличался такой же продуманностью организации и строгостью порядков, как и гаремы турецкой знати. Однако, несмотря на меньшее количество женщин старших возрастов, что было, разумеется, преимуществом, он имел и недостаток. Молодые обитательницы гарема показались мисс Леоновенс очень недалекими. Впрочем, причиной тому были особенности национального темперамента, которые предписывали девушкам внешне всегда казаться веселыми и беззаботными. Говоря словами Ноэла Коуарда[118], это были «бедные маленькие богатые девочки».
Все менялось, когда они становились матерями. Тогда их поведение казалось англичанке положительно «благородным».
Город насчитывал около пятисот домов. Все это были прочные сооружения из камня. Поражало изобилие садов, озер, фонтанов и вольеров. То здесь, то там взору гостя представал деревянный театр. Улицы были узкими, и сверху над проходами были натянуты тенты базарного типа. Среди торговых заведений преобладали ювелирные лавки. У одного герцога, родственника короля, в этом районе был летний дом – высокое четырехэтажное здание с аркадами со всех сторон. Оно было построено целиком из дерева и украшено позолоченной резьбой. Воспитание и образование женщин осуществлялось через систему колледжей, в которых не было недостатка. Все профессии, требовавшие глубоких знаний, такие как медицина, правоведение, искусство и богословие, были уделом женщин. Можно было брать уроки актерского мастерства, танцев, музыки и пения. Обучение велось чисто на практическом уровне. Преподаватели не пользовались учебниками или какими-либо другими печатными пособиями, зато не гнушались прибегать к палке, наказывая своих учениц за лень и нерадивость.
Учительница показывала пример, а девочки подражали ей, как множество маленьких обезьян.
Некоторые ученицы, находясь еще в очень нежном возрасте, впитывали в себя столь много знаний, что положительно становились ходячими энциклопедиями. В то же время, однако, не упускалась из виду и главная причина их существования. В должное время им устраивали медицинский осмотр, их мыли, натирали благовонными мазями, массажировали, одевали в новые платья, причесывали, опрыскивали ароматической водой, украшали гирляндами цветов и торжественно отводили в «летний дом» того или иного вельможи.
Некоторые истории из жизни в сиамских гаремах буквально потрясают своей жгучей мелодраматичностью и могут соперничать в этом смысле с тем, что творилось в турецких аналогичных заведениях. Приключения Чой, в случае их экранизации в цвете с помощью стереофонии и всех прочих последних голливудских ухищрений, дали бы неслыханный кассовый сбор боссам американской кинопромышленности.
Когда Чой исполнилось десять лет, мать подарила ее королю в качестве танцовщицы. Девочку передали в руки развратной старой карги, занимавшей пост начальницы драматического департамента, которая научила ее сценической технике и, несомненно, еще кое-каким вещам, не значившимся в учебном плане. Класс, в котором училась Чой, состоял из семидесяти девочек, которых за малейшую ошибку подвергали жестоким физическим наказаниям. Из этого количества достойными выступать перед королем было признано не более полдюжины. Затем монарх узнал имена и возраст тех, кто его интересовал.
В шестнадцать лет Чой влюбилась в вельможу, который присутствовал на грандиозном празднестве, устроенном по случаю первой стрижки внука короля. В числе прочих актеров, развлекавших высоких гостей, выступала и Чой. Однако теперь король обратил на нее внимание и приказал ей явиться к нему для совместного ужина. Последствия этой встречи были немедленными и ошеломительными. Девушке предоставили покои в королевском дворце, и все те, кто ее раньше унижал и тиранил, стали ползать перед ней на коленях.
Однако Чой сохранила в себе человеческое достоинство и не стала опускаться до личной мести.
