Существовало семь видов украшений, которые надевали гаремные красавицы: браслеты, ожерелья, пояса, диадемы, серьги, перстни и ножные браслеты. Наложница тщательно следила за тем, чтобы повелитель никогда не видел ее дважды в одном и том же платье. Если у нее были черные волосы, она могла считать, что ей повезло, так как именно этому цвету отдавали предпочтение турецкие мужчины в отсутствие того редкого эталона красоты, о котором уже упоминалось выше, – блондинки с черными глазами. Блондинки с иным цветом глаз, а также те, у кого волосы были тронуты сединой, красили свои волосы в рыжий цвет, как это часто делают в Европе в наши дни. Бассано де Зара (1540) сообщает, что в этот цвет турчанки, в том числе брюнетки, любят красить даже различные части своего тела, в частности всю кисть руки, стопу, и обводят лобок кругом диаметром в двенадцать дюймов. Волосы на лобке, как нам уже известно, сбривают до свадьбы или при поступлении в наложницы. Брови подводят так, чтобы они казались очень густыми и иссиня-черными, и иногда соединяют их дуги над переносицей. Считалось, что черный цвет предохраняет от жары и офтальмии, а красный уменьшает потоотделение. Губы также красили в красный цвет, однако делали это по той же причине, по какой теперешние красавицы красят свои губы. Турки предпочитали пышнотелых женщин, обладавших большим бюстом. Наложницам поэтому назначали диету с повышенным содержанием жиров, что в совокупности с сидением на скрещенных ногах на полу приводило к появлению тяжеловесных дебелых женщин, которые не могли ходить иначе, как вперевалку, по причине искривленных костей ног. Европейцам, попадавшим в гарем впервые, последний мог поначалу показаться богадельней для красивых калек женского пола. Неудивительно, что сердобольные западные леди, иногда проникавшие в гарем, чрезвычайно сокрушались по поводу незавидной участи своих восточных сестер.
И вместе с тем большинство современных антропологов (например, Роберт Бриффолт в книге «Матери», 1927) подчеркивает высокий социальный статус восточных женщин и значительную степень свободы, которой они пользовались. Женщины – подданные Османской империи – были неплохо защищены в юридическом отношении. Дочь имела те же самые права наследования имущества, что и сын. Она могла распоряжаться собственностью по своему усмотрению как до, так и после свадьбы. Если муж оказывался не в состоянии содержать супругу и ее служанок достойным образом, жена могла наложить арест на его имущество в обеспечение выполнения им своих обязательств. Она могла получить развод очень легко. Учитывая эти обстоятельства, можно смело утверждать, что она пользовалась гораздо большим почтением и уважением со стороны своего мужа, чем большинство европейских женщин пользуется сегодня.
Для отношений между полами были характерны учтивость, исполненная достоинства, и отменные манеры. Не могло никому прийти в голову, чтобы муж вошел в свой гарем, не предупредив заранее о своем приходе или же не возвестив сам: «С вашего позволения!» Если по каким-то причинам его посещение было нежелательно, то при входе в гарем ставилась пара домашних тапочек. Если он игнорировал это предупреждение, жена имела право выдворить его из гарема с помощью евнухов. Следует отметить тот факт, что нередко обитательницы гаремов были лучше образованы и воспитаны, чем их повелители.
Лишь немногие турки имели более одной законной жены. В те времена, когда существовал истинный плюрализм, между женами не было никаких отличий с точки зрения их легального или социального статуса. Все они должны были беспрекословно повиноваться матери мужа. Жена, родившая ребенка, имела законное право требовать у мужа соответствующие средства к существованию, а также алименты в случае развода. Невольница при тех же обстоятельствах могла рассчитывать на предоставление ей свободы. Однако в любом случае ее пребывание в гареме регулировалось своего рода контрактной системой, носившей добровольный характер. Как правило, наложница получала вольную через семь лет жизни в гареме вне зависимости от того, рождался у нее ребенок или нет. Она даже имела право по истечении вышеуказанного срока требовать приданого. Невольницы, имевшие неплохие виды на успех, также могли потребовать себе приданого в любое время. Такое требование было равносильно предупреждению об уходе с места со стороны слуги, общепринятому для практики трудовых отношений в Европе.
