Усовершенствования, введенные тогда, стали причиной некоторых забавных, но не всегда назидательных историй. В сообщении одного из миссионеров, составленном в 1911 г., говорилось, что на одном из первых публичных собраний, куда пригласили также и женщин, их попросили снять паранджу. Женщины повиновались, но с некоторой неохотой. И не зря. Как оказалось, их опасения были не лишены оснований. Ибо хотя первоначально присутствовавшие там менее эмансипированные мужчины проявили признаки смущения, но затем открытые женские лица побудили их к более активным действиям. Однако мы не можем не учитывать то обстоятельство, что для восточного человека эта ситуация была аналогична той, что возникла в Европе, когда, исходя из патриотических соображений и интересов социального прогресса, женщин попросили предстать перед смешанной компанией с обнаженными ногами и грудью.
Мужская аудитория, или скорее зрители в данном конкретном случае, была приведена этим непривычным раздеванием на публике – именно так, с их точки зрения, выглядел этот акт – в состояние такого возбуждения, что очень скоро дамы, отбиваясь от своих слишком ретивых поклонников, которые совершенно забыли, зачем именно они пришли на это собрание, носившее, кстати, политический характер, были вынуждены в полном беспорядке, с визгами и криками оставить помещение.
Реформы, однако, не затронули зенану, которая продолжала существовать наряду с совместными собраниями мужчин и женщин, на которых обсуждались темы, волновавшие иранское общество в то время. Таким образом, это обстоятельство, по словам тогдашнего европейского наблюдателя, «препятствовало прогрессу, тормозившемуся вездесущей стагнацией». И все же веселый нрав, ум и очарование, которые позднее путешественники с более непредвзятым суждением обнаружили у персидских женщин, служат лучшей характеристикой, нежели «стагнация», не говоря уже о более мрачных аспектах жизни в зенане, на которые, в частности, нередко намекали, хотя так и не описали их конкретно британские миссионерки. Быт и нравы гаремной жизни в Персии имели гораздо более приятные черты, в чем не приходится сомневаться. Мы имеем в виду шумные, веселые вечеринки, игру на музыкальных инструментах, а также серьезные занятия, такие как ткачество и ковроделие, которые прославили имя Персии во всем мире, и относительное отсутствие тех напряженных и зачастую смертельных интриг, имевших целью высокое положение и власть, которые омрачают историю турецких и египетских гаремов. Со времен Артаксеркса и до Резы-шаха[102] и Мосаддыка[103] персидские женщины в целом вели гораздо лучшее существование (и в целом похоже, что они заслужили свои привилегии), нежели большинство других женщин на Востоке и очень многие женщины на Западе.
Меланхолию, тупость ума и грубость нравов, которые обличали миссионеры, можно обнаружить в немалых количествах и в эмансипированных Европе и Америке, однако там все вышеперечисленные качества были бы усилены десятикратно, если бы европейским и американским женщинам пришлось жить в таких условиях, как и их сестрам на Востоке.
Однако мы не можем не учитывать того обстоятельства, что на всех отчетах и сообщениях миссионеров лежит печать их субъективного восприятия. Кроме того, они должны были оставаться в заданных рамках.
Цель, преследуя которую они отправлялись в Персию и другие восточные страны, оказалась бы совершенно бессмысленной с самого начала, если бы они были вынуждены признать, что обитательницы гаремов выглядят такими же беззаботными, сметливыми и скромными, как большинство европеек. Ведь тогда всякие попытки обратить их в религию, настолько чуждую их традициям и привычному образу жизни, что это не могло не ввергнуть их в конфликт с их мужьями, были бы не оправданы ничем и даже носили бы в какой-то степени аморальный характер. Именно поэтому почти все дамы из Европы не жалеют черной краски, чтобы нарисовать как можно более неприглядную картину и оправдать тем самым свое присутствие. Себя же они видят в роли благородных спасительниц. Но даже в этом случае их выдает их наивность, так как законченные лицемерки и фарисейки среди миссионерок все же встречаются довольно редко. Конкретные факты, которые они приводят, в большинстве своем опровергают их же ужасающие инсинуации. Кроме того, их незнание и полное игнорирование, особенно на первой стадии пребывания в Персии, восточного менталитета приводит к тому, что явный обман они принимают за чистую правд у.
