Именно в 1937 г. ЦК партии, т. е. Сталин, официально разрешает применять методы физического воздействия (т. е. пытки) для получения признания. Маршал В. Блюхер был забит до смерти, но было объявлено, что он во всем признался и посмертно он был приговорен к расстрелу. Ранее признаний добивались обещаниями сохранить жизнь (и после этого расстреливали) или не трогать жену и детей (и тех арестовывали, ссылали и даже расстреливали). Для запугивания в камеры подсаживали детей других арестованных.
Для Сталина, конечно, было крайне подозрительно, что в жилах М. Тухачевского течет кровь потомственного дворянина, что В. Блюхер был из семьи обрусевших немцев, а маршал А. Егоров служил подполковником в дореволюционной армии. Впрочем, расстреляли и командарма П. Дыбенко — бывшего матроса и героя гражданской войны. Объявили, что он — американский шпион, так как однажды сопровождал какую-то американскую делегацию. Бедный «шпион» в письме Сталину оправдывался, что «американским языком он не владеет».
Но зачем же было репрессировать 40 тыс. командиров? Не могли же десятки тысяч состоять в тайном заговоре! В итоге перед войной полками командовали майоры, батальонами — старшие лейтенанты, а ротами — поспешно подготовленные на краткосрочных курсах младшие лейтенанты. В канун войны Сталин явно наносил ущерб самому себе. Не обернулась ли уже тогда паранойяльная подозрительность психотическим эпизодом — бредом преследования и расправой с мнимыми врагами? Д. Волкогонов назвал действия Сталина в этот период «нелепыми и алогичными». Террор был развязан, когда никакой непосредственной угрозы советскому строю и самому Сталину уже не было. Считается, что репрессировано в эти годы было более 3 млн., из них расстреляно более 600 тыс. При этом террор обрушился не только на военных, но и на партийные кадры. В некоторых обкомах и райкомах оставалось по 2—3 сотрудника, а ведь именно эти органы управляли страной на местах.
В разгар репрессий 1937—1938 гг. Сталин каждодневно подписывал смертные приговоры людям, которых хорошо знал. 12 декабря 1938 г. (это был выходной день при бывшей тогда «шестидневке») он с В. Молотовым сразу подписал список, утверждающий расстрел более 3 тыс. человек. Публично же он сам ни устно, ни письменно не выступал за ужесточение репрессий — он как бы стоял в стороне Тогда же он подверг репрессиям родственников обеих своих жен. Был расстрелян брат его первой жены и соученик по семинарии А. Сванидзе, репрессирована его жена, сестра его жены, сестра второй жены и ее муж и другие. Какое они имели отношение к заговору военных? Сам же Сталин в эти дни преспокойно бывал в театре, по ночам смотрел кинофильмы, устраивал полуночные застолья с приближенными.
В 1939 г. наступило какое-то относительное успокоение. Ежов был не только отстранен, но и расстрелян. Сталин говорил об этом возвращенному из лагерей авиаконструктору Яковлеву. Из тюрем и ссылок выпустили видных военных, в том числе Н. Мерецкова, который в 1940 г. был назначен начальником Генштаба, и И. Тюленева — тот стал командующим Московским округом. Сталин выступает перед выпускниками военных академий с заявлением, что надо научиться ценить кадры, ценить людей. В беседе с В. Чкаловым он поучает, что человек дороже любой машины. Не миновала ли тяжелая декомпенсация паранойяльной психопатии, достигавшая психотического уровня? Зимой 1939/40 гг. война с Финляндией обнаружила крайне низкую боеспособность армии, но массовых репрессий не последовало. Лишь бездарного К. Ворошилова Сталин перевел на почетную синекуру и поставил во главе Наркомата обороны С. Тимошенко. у Другой знаменитый «заговор» был «раскрыт» незадолго до смерти Сталина. Осенью 1952 г. у Сталина развилась сердечная недостаточность — одышка, отеки. С 30-х годов у него был постоянный лечащий врач Владимир Николаевич Виноградов, известный профессор-терапевт. После того как Виноградов осмотрел Сталина, Берия потребовал дать ему заключение о здоровье. Виноградов честно сказал, что больному нужен полный покой, сердечные средства и никаких волнений. Берия эти рекомендации пересказал Сталину, но так, что тот решил, что это — заговор, чтобы под видом болезни отстранить его от власти. Разъяренный Сталин закричал: «В кандалы этого профессора!».
Но вслед за этим арестовывают не только русского В. Виноградова, но и ряд видных московских медиков — профессоров евреев: М. Вовси (главного терапевта Советской армии во время войны), В. Зеленина, А. Гринштейна, Г. Этингера, Б. и М. Коганов и других. Все они кого-то лечили из членов правительства, начиная от В. Куйбышева в 30-х годах до А. Жданова, А. Щербакова (начальника Главного политуправления армии) и Г. Димитрова — последние умерли незадолго до 1952 г. Всем арестованным предъявляется одно и то же обвинение — того, кого они лечили — умерли, следовательно, лечили неправильно, отравляли, убивали.
Почему же Сталину кажется, что заговор против него еврейский, организован сионистской организацией «Джойнт»?
