Тяжело больной Орбели рассмеялся, а Вовси вдруг помрачнел. Как рассказала мне впоследствии Г. Цуринова (секретарь Орбели), после моего ухода Вовси поведал, что доктора Тимашук вызвали «куда надо» и предложили подписать заготовленный донос. При отказе пригрозили ее саму присоединить к «вредителям». «Я ее не осуждаю,— сказал Вовси. — Не знаю, как бы я сам смог поступить на ее месте!» Может быть, эта фраза была его раскаянием.
В 30-х годах выдающийся и широко известный терапевт профессор Д. Плетнев и профессор Л. Левин — оба из «Кремлевки» — были вызваны к телу мертвой Н. Аллилуевой, увидели рану на виске, но им было предложено подписать заключение о смерти от аппендицита. Оба отказались. Впоследствии Плетнева снова пригласили к мертвому Орджоникидзе (он его лечил) и предложили засвидетельствовать смерть от паралича сердца (при наличии огнестрельной раны груди). Он снова отказался. Прежде чем расправиться с непослушным профессором Сталин решил подготовить общественное мнение. Плетнева подвергли публичному оплевыванию. В «Правде» появилась статья «Профессор — насильник, садист». Будто Плетнев во время осмотра одной пациентки (конечно, агента НКВД) укусил ее в грудь. Началась его травля в печати и на собраниях медиков. В хоре осуждающих Вовси был одним из первых, где выделялись также А. Богомолец, Д. Бурмин — «лечивший»(?) Бехтерева в день его смерти от отравления, Р. Лурия (автор известной книги о внутренней картине болезни, которую сейчас нередко цитируют медицинские психологи). Устояли немногие — психиатр Ю. Каннабих, терапевты москвич А. Мясников и ленинградец Г. Ланг. Как мне рассказывали, Ланга чуть ли не силком вытянули на трибуну общего собрания 1-го медицинского института им. Павлова и предложили «заклеймить насильника». Ланг, оглядев аудиторию, медленно произнес: Нехорошо кусать женщин в грудь и сошел с трибуны. В начале 1953 г. готовился публичный процесс над «врачами-убийцами». Говорили, что их повесят на Красной площади, одев в белые халаты. На глазах толпы после войны не раз вешали видных эсэсовцев и их сподручных. Для публичного процесса нужна была идеологическая подготовка населения. Ее Сталин поручил недавно включенному в Президиум ЦК ВКП(б) (так с 1952 г. было названо политбюро) молодому идеологу М. Суслову. Сталин хотел убрать «старую гвардию», прежде всего, еврея Кагановича и женатого на еврейке Молотова и выдвигал таких, как С. Игнатьев и М. Суслов. Недаром после смерти Сталина «старая гвардия» именно их сразу удалила из Президиума ЦК.
В Москве всех евреев — видных деятелей науки, искусства, культуры заставляли подписывать письмо с призывом казнить «врачей-извергов», именно повесив их на Красной площади в белых халатах. Многие из страха это письмо подписывали. Мужественно отказались его подписать, рискуя жизнью,— писатель Илья Эренбург и певец из Большого театра — Марк Рейзен. Во всей стране нагнеталась антиеврейская атмосфера — одна за другой следовали соответствующие статьи в газетах. Ждали еврейских погромов. Страх «врачей-отравителей» охватил множество невежественных и фанатичных людей. Они отказывались лечиться у врачей-евреев; да и на неевреев смотрели с подозрением. Опустели поликлиники, особенно зубоврачебные, где большинство врачей было евреями. Именно этой атмосферой можно объяснить, что когда Сталин умер, его вечно пьяный сынок Василий метался с криками: «Сталина отравили! Сталина убили!». Автор одной из биографий Сталина А. Авторханов посчитал, что это не могло быть «бредом пьяного» и увидел в этом доказательство, что Сталина действительно отравил Берия. Интересно, каким ядом можно безотказно вызвать именно тяжелый инсульт?
Над Кагановичем и Молотовым еще сгущались тучи, а с Л. Мехлисом Сталин успел расправиться. Плоская логика ему подсказала, что если Мехлис еврей, то он должен быть сионистом и мог умертвить своего соперника и приемника на посту начальника Главного политического управления армии Щербакова. Мехлиса отправили в командировку в Саратов, там тихо арестовали, Он вскоре, подписав все признания, умер в Лефортовской тюрьме. Зато 13 февраля 1953 г. его торжественно похоронили — замуровав прах в кремлевскую стену, но Сталин на церемонии не присутствовал. Вслед за казнью врачей должны были вспыхнуть еврейские погромы, а за ними последовать всеобщая депортация евреев в Сибирь и на Крайний Север. Был слух, что даже передовая «Правда» уже была заготовлена с заголовком в сталинском стиле: «Спасти еврейское население от справедливого гнева русского народа». Лишь смерть Сталина прервала все это.
