После того, как в 1939 г. за две недели была разгромлена польская армия, Гитлер уверовал в свой полководческий гений. Он захотел вторгаться во Францию еще в ноябре 1939 г., но воспротивились генералы — армия не была готова к этому. Тогда Гитлер решил оккупировать Данию и Норвегию. Генштаб снова воспротивился, и Гитлер создал «особый штаб», помимо генерального. Разработанный там план был крайне рискованным, но молниеносный удар удался. Лишь на самом севере Норвегии у порта Нарвик стремительное продвижение немецких войск было задержано. Гитлер уже не верил генералам и все решал сам. 10 мая 1940 г. германские войска неожиданно вторглись в Голландию, Бельгию и Люксембург и быстро разбили их армии. Главную стратегическую идею вторжения во Францию Гитлеру подсказал Манштейн — не прорывать укрепленную линию Мажино, а наступать через трудно проходимые холмистые и лесистые Арденны — это было неожиданностью для Франции. Но надо сказать, что были новые идеи, непосредственно исходящие от самого Гитлера: создавать крупные танковые соединения, которые бы рвались далеко вперед, не дожидаясь пехоты; забрасывать в глубокий тыл небольшие группы парашютистов, чтобы рвать связь и коммуникации; снабдить бомбы, бросаемые с самолетов воющими сиренами. Гитлер сам тщательно изучал военную литературу, особенно справочники, и, обладая хорошей памятью, поражал генералов знанием калибров, тоннажей и т. п.
За месяц с небольшим Франция была поставлена на колени, хотя исходные силы были почти равны. Победа дала Гитлеру не знавшую удержу самоуверенность: «Я незаменим... Я убежден в силе своего разума и решимости» — заявил он. Гитлер сам себя объявил верховным главнокомандующим. Послушный Кейтель назвал его «величайшим полководцем всех времен».
Отмена последующего вторжения в Англию была последним актом, когда Гитлер проявил осмотрительность и осторожность. Английский флот был сильнее немецкого. Даже удачный десант повлек бы за собой вступление в войну США (чего Гитлер не хотел), английское правительство перебралось бы в Канаду и непримиримый Черчилль продолжал бы борьбу. Гитлер мечтал о сепаратном мире
Паранойяльная акцентуация или паранойяльная психопатия? Если в отношении истерического компонента характера у Гитлера, как было показано, с юных лет было соответствие диагностическим критериям психопатии, то паранойяльное развитие, как это нередко бывает, прошло этапы акцентуации, психопатии и достигло паранойяльного психоза.
Паранойяльную акцентуацию отличает от психопатии того же типа три признака.
Во-первых, умение приспосабливаться к условиям и ситуации, извлекать для себя выгоду из них, например, находя бюрократические лазейки, используя противоречия в законах и правилах.
Во-вторых, способность, когда требуется прятать свое «паранойяльное жало», прикидываться послушным и сговорчивым, демонстрировать свое доверие, на деле мнимое, и показную доброжелательность. В-третьих, ловкость манипулирования людьми, искусное натравливание одних на других, чутко выискивая недовольство друг-другом, зависть, соперничество и тем приобретая себе зависимых сторонников и приверженцев, которых, если надо, беспардонно и даже незаметно для них эксплуатируют к своей выгоде.
Первый признак — умение приспосабливаться к ситуации — виден был еще в том, как Гитлер использовал недовольство бывших фронтовиков, оставшихся не у дел после «позорного мира». Затем после провалившегося с их помощью поднятого «пивного путча», он объявляет о смене курса — об отказе от «второй революции» и завоевывании власти путем победы на выборах — этим он получает крупные субсидии от промышленников на создание своей партии. Демонстрируя лояльное отношение к баварскому правительству после тюрьмы, Гитлер получает разрешение и на возрождение партии, и на возобновление издания «Фелькишер Беобахтер», и снова выступать на митингах, что было ему запрещено. Он сближается с Гугенбергом — главой немецкой национальной партии — органа германских промышленников и через него от них, особенно от Тиссена, получает регулярные крупные денежные ассигнования. Промышленники нуждались в «рабочей» и партии, которая служила бы противовесом коммунистам и социалистам, отрицала классовую борьбу, звала к единству нации.
Гитлер также вовремя почувствовал, что промышленные тузы мечтают о государстве «силы и порядка», что демократия им мешает. Выступая в клубе промышленников в Дюссельдорфе он заявил: «Армия может существовать только при сохранении абсолютно антидемократического принципа авторитета верхов и полного подчинения им низов... В государстве, где вся политическая жизнь... построена на идее демократии, армия... неизбежно... становится чужеродным телом».
