Есть еще одно обстоятельство, которое могло подогревать оголтелый антисемитизм. Известный французский психиатр А. Барюк в руководстве по психиатрии выделял особый антисемитский «бред ненависти». Он считал, что этот бред часто развивался у тех, у кого, как говорится, имеется еврейская кровь, но кто тщательно это скрывает. Существуют подозрения, что дед Гитлера с отцовской стороны был евреем. Его бабка Анна-Мария Шикльгрубер была служанкой в доме богатого еврея Франкенберга и родила внебрачного сына Алоиса — будущего отца Гитлера. В отцовстве подозревался ее хозяин. Затем она, имея неплохое приданное, вышла замуж за бедняка — подручного мельника Иоганна Гидлера, но сына Алоиса отдала на попечение брату мужа, который впоследствии его усыновил. Так отец Гитлера сменил фамилию Шиклигрубера на Гитлера, Алоис получил образование (не на деньги ли Франкенберга?) и стал таможенным чиновником. Адольф был его 4-м ребенком от 3-й жены, но в живых осталась только одна сестра Гитлера. Известно, что Адольф Гитлер ненавидел своего отца, называл его горьким пьяницей, хотя тот дослужился до пенсии и обеспечил вдову. Как уже было сказано, Гитлер после смерти матери воспользовался службой отца, чтобы мошенническим способом получить пособие сироте-студенту академии художеств. Когда Гитлер пришел к власти, вся эта история тщательно скрывалась. Якобы даже надгробная плита на могиле его бабки в Австрии была снята и заменена новой, так как в надписи на прежней что-то не устраивало Гитлера. Но главная из сверхценных паранойяльных идей — особое значение собственной личности, повышенное чувство собственного достоинства, завышенная оценка своих способностей, своих талантов и умений, своей мудрости и прозорливости — открыто выступила позднее. Г. Аммон выдвинул иную концепцию генеза паранойи. В ее основе лежит сочетание деструктивного страха, деструктивного нарциссизма и деструктивной агрессии. Проявлений нарциссизма и агрессии у Гитлера было предостаточно. Но страх? Казалось бы, это противоречит взглядам Э. Крепелина и П. Б. Ганнушкина об убежденности в особой значимости своей личности. Но не является ли ее завышенная оценка следствием затаенного страха быть униженным и низвергнутым? Когда-то это должно прорываться. Гитлер сказал о вождях старых немецких консервативных партий: «Они недооценивают меня, потому что я вышел из низов... потому что у меня нет образования...». Позднее то же могло быть адресовано немецкому генералитету.
С 1923 г, начался культ Гитлера, в сотворении которого поначалу особенно преуспел Рудольф Гесс. В тот год день рождения, Гитлера отмечали 10 тыс. штурмовиков и членов партии. В тюрьме после пивного путча окруженный всеобщим пиететом Гитлер начал держаться величественно. Проявились «самоуверенные контуры единственного наделенного мессианскими способностями вождя». «Я должен отправиться в Берлин, как Христос в Иерусалим,— заявил Гитлер,— чтобы выгнать торговцев из храма».
Еврейство, христианство и марксизм для Гитлера были едины.
Антисемитизм стал центральной сверхценной идеей: евреи — «чума человечества» и должны быть уничтожены. Великому немецкому народу нужно «жизненное пространство». Гесс, родители которого были из прибалтийских немцев, подал Гитлеру идею, что этим, пространством должна стать Россия. Раньше она держалась на немцах — со второй половины XVIII века в жилах ее царей текла немецкая кровь, немцы заполняли высшие должности в армии, флоте, чиновничестве, немецкие колонисты владели лучшими землями, но большевики заменили немцев евреями.
В 1924 г., через год после начала заключения, Гитлера уже выпустили на свободу. Но партия была запрещена, ее лидеры перессорились, а инфляция сменилась стабилизацией. Гитлер даже обрадовался этому — соперники по руководству партией остались не у дел. Он заявил: «Теперь будем бороться, как хочу я и никак иначе!». Коренным образом он изменил курс — идти к власти не восстанием, а добиваться ее законным путем — победой на выборах. Рем был против этого, его «вечные солдаты» жаждали боев. Гитлер порвал с Ремом, которому был обязан своим первоначальным восхождением. Гитлер добился того, что был избран «Первым Президентом партии». Теперь партия управлялась только его приказами. Гауляйторы (руководители партийных округов) больше не выбирались на местах, а назначались им. Впоследствии, когда появились деньги от промышленников, Гитлер создал большую партийную бюрократию с массой отделов, дублирующих министерства, сам всех назначал и определял оклады и даже контролировал частную жизнь.
