Зато на выборах в рейхстаг в 1932 г. партия завоевала уже первенство — 230 депутатских мест. Гитлер потребовал себе пост рейхсканцлера, т. е. главы правительства, но ему предложили быть только вице-канцлером. С гневом отверг предложение. Его партия осталась в оппозиции. Новый парламент оказался неработоспособен — нацисты и коммунисты иногда голосовали вместе и все проваливали. Тогда рейхспрезидент Гинденбург решил досрочно назначить новые выборы. Но на новую избирательную компанию у Гитлера не оказалось денег. Вероятно, промышленникам не понравилось его единство с коммунистами. Партийной администрации нечем стало платить. Ряды штурмовиков редели. Из партии выходили. На перевыборах было потеряно 2 млн. голосов.
На неудачу Гитлер реагировал еще истерически: «Если партия развалится, я пущу себе пулю в лоб» — заявил он. Но затем исчез и скрывал, где находится. Сразу стало расти влияние коммунистов и промышленники снова дали денег. Гитлер вступил в союз с их лидером — фон Папеном. Гитлера сделали рейхсканцлером, но большинство министерских постов осталось в руках сторонников Папена. В августе 1934 г. умер престарелый рейхспрезидент Гинденбург. Гитлер объявил об объединении постов рейхспрезидента, рейхсканцлера и фюрера в одном его лице. Но решению этому придал внешне законную силу: был проведен плебисцит, т. е. всенародное голосование, и 85% проголосовало «за» (но тогда уже не голосовали те, кто был в концлагере, в эмиграции или в подполье). Теперь вся власть была в его руках.
Полнота власти служит самым сильным толчком для паранойяльного развития. Чем больше власти, тем больше величия. Гитлер увлекся исполинскими проектами: построить стадион в Нюрнберге на 400 тыс. мест, плац-парад с трибунами на 160 тыс. мест. На родине в Линце хотел создать «величайший музей мира» — во время войны туда стали свозить все трофеи в виде предметов искусств. Если в 1930 г. Гитлер заявил: «Я никогда не ошибаюсь! Любые мои слова принадлежат истории!», то после 1934 г. появилась убежденность в своей «высшей избранности, что побуждало его то и дело апеллировать к Провидению». Апеллировать к богу Гитлеру было явно невыгодно. Абстрактное Провидение, Судьба более соответствовали его запросам, чем персонифицированный Христос, к тому же еще и еврей. Христианство он поносил вместе с еврейством и марксизмом. Правда, с Папой Римским он заключил выгодный для него конкордат — соглашение позволяло католическим священникам служить в Германии при условии не вмешиваться в политическую жизнь. Это устраняло оппозицию верующих, но церковь была отделена от государства (как в СССР). В гитлеровском рейхстаге не было ни одного священника (как во всех советах в СССР до Горбачева).
Гитлер терпимо, хотя, по-видимому, и насмешливо относился к идее Генриха Гиммлера возродить культ древнегерманских языческих богов. Гитлеру они были не очень нужны, хотя и не мешали, как свидетели древнего величия нации. Гиммлер же был мистиком, верил в вечность и переселение душ. Убедил себя, что в него самого вселилась душа средневекового германского короля Генриха Первого Птицелова, начавшего завоевания славянских земель. Ежегодно он совершал паломничество к его могиле в Кветлинбурге. Якобы он читал древнегерманские руны, открывая их тайный смысл.
Гитлер сам уверовал в свою сверхчеловеческую силу. «На меня, возложена историческая миссия... меня избрало на этот путь Провидение!» — сказал в 1938 г. Гитлер австрийскому канцлеру Шушнигу, требуя от него приказа австрийским войскам не сопротивляться при вторжении войск немецких. Шушниг не сопротивлялся, подал в отставку, потом его прикончили. Австрию оккупировали за одну ночь. Австрийские немцы в большинстве сочувственно приняли аншлюс — присоединение к Германии. После большой Австро-венгерской империи до Первой мировой войны они чувствовали себя «государственным обрубком». Гитлер провозгласил в Вене: «Один народ — одно государство — один фюрер». Опять же для придания законности был плебисцит и 99% австрияков проголосовало за присоединение к Германии. До этого Сталин в СССР провел первые в истории советского государства выборы Верховного Совета с тайным всеобщим голосованием и 99% проголосовало за кандидатов блока коммунистов и беспартийных — других кандидатов не было. Отстать в процентах от большевиков было нельзя.
