Я передам его так, как тогда рассказывали [это] сообщение, присланное из Чили, в котором после извещения о восстании индейцев и о бесстыдствах и злодеяниях, которые они совершили, говорилось так.
Когда Вальдивия прибыл туда, где находились восставшие арауканы, он обнаружил их двенадцать или тринадцать тысяч, с которыми он много раз с ожесточением сражался и всегда победителями выходили испанцы; а индейцы испытывали такой ужас перед скачущими в ярости лошадьми, что не решались вступать в открытое сражение, потому что десять коней сокрушали тысячу индейцев. Они держались лишь в горной местности, где лошади не могли господствовать над ними, и оттуда они причиняли вред и зло, сколько могли, не желая слушать какие-либо предложения, которые им делались, полные решимости умереть, лишь бы не быть вассалами или подчиненными испанцев. Так действовали много дней одни и другие. Эти дурные вести каждый день все глубже проникали в земли арауканов, а когда их услышал один старый капитан, который, прежде был знаменит своим военным искусством и уже находился на покое в своем доме, он направился, чтобы посмотреть, что это было за чудо, когда сто пятьдесят человек держали в такой кабале двенадцать или тринадцать тысяч воинов, которые не могли справиться с ними, во что он не мог поверить, если те испанцы не были дьяволами или бессмертными людьми, как вначале считали индейцы. Чтобы понять, в чем состояла ошибка или обман, он захотел сам побывать на войне и посмотреть своими собственными глазами, что там происходило. Взобравшись на холм, откуда были видны оба войска, [и] увидев такой большой и разбросанный лагерь своих [людей] и такой маленький и собранный лагерь испанцев, он много времени размышлял о причине того, почему такой малочисленный [отряд] побеждал стольких [воинов]; рассмотрев как следует место сражений, он пришел к своим и, собрав совет, после долгих рассуждений о всем случившемся до этого, среди многих других задал следующие вопросы.
Были ли те испанцы смертными людьми, как и они, или они были бессмертными, как Солнце и Луна; испытывали ли они голод, жажду и усталость; нуждались ли они в отдыхе и сне? Иными словами, он спросил, были ли они из мяса и костей или из железа и стали; и о лошадях он задал те же самые вопросы. А получив ответ, что они были такими же, как и они, людьми и такого же сложения и естества, он им сказал: «Тогда идите отдыхать, а завтра в сражении мы увидим, кто из нас больше мужчины — они или мы». На этом они удалились с совета, а когда наступил рассвет следующего дня, он приказал играть тревогу, что индейцы исполнили с гораздо большими криками и грохотом труб и барабанов и многих других подобных инструментов, чем в предыдущих случаях, а старый капитан построил в одном месте тринадцать эскадронов, каждый по тысяче человек, поставив их в линию один вслед другому.
На крики индейцев вышли испанцы в великолепном вооружении, с огромными плюмажами на своих головах и на головах своих лошадей, у многих сбруя была с колокольчиками, и, когда они увидели [индейцев], расставленных по эскадронам, они с еще большим пренебрежением отнеслись к противнику, ибо им казалось, что они с большей легкостью разобьют много маленьких эскадронов, нежели один очень большой. Индеец-капитан, увидя испанцев на поле сражения, сказал воинам первого эскадрона: «Идите, братья, сразитесь с теми испанцами, и я не говорю вам, чтобы вы победили их, а лишь сделайте то, что можете сделать на благо своей родины. А когда вы не сможете больше [сражаться], убегайте, а я своевременно пришлю вам помощь; те, кто сражался в первом эскадроне, будучи разбиты, не смешивайтесь со вторым и вторые с третьим, а только отходите назад за последний эскадрон, я сам прикажу, что вы должны будете делать». С этим указанием старый капитан послал своих сражаться с испанцами, которые напали на первый эскадрон, и, хотя индейцы сделали все, что могли, чтобы защититься, они их разбили; они также с легкостью разбили второй эскадрон и третий, четвертый и пятый, однако уже не с такой легкостью, ибо им это стоило многих ранений, а некоторые из них и их лошади были убиты.
