Индеец-капитан, по мере того как первые эскадроны терпели поражение, мало-помалу посылал сражаться другие, следовавшие за ними в установленном им порядке. А позади всех своих людей он держал капитана, который из убегавших после сражения индейцев вновь составлял новые эскадроны по тысяче индейцев, но [вначале] он направлял их попить и поесть, чтобы они отдохнули перед возвращением на поле сражения, когда наступит [их] черед. Разбив пять эскадронов, испанцы бросили взгляд, чтобы узнать, сколько их осталось, а увидели они перед собой одиннадцать или двенадцать других эскадронов. И хотя прошло уже более трех часов, как они сражались, они снова усилили натиск, и, обращаясь друг к другу с призывом, они напали на шестой эскадрон, шедший на помощь пятому, и разбили его, так же как седьмой, восьмой, девятый и десятый.
Однако ни они сами, ни их лошади уже не обладали той силой, как вначале, потому что прошли семь долгих часов, во время которых они сражались не останавливаясь ни на мгновение, ибо индейцы не давали им отдыхать как всем вместе, так и в отдельности каждому, потому что, как только [испанцы] разбивали один эскадрон, появлялся другой, чтобы сразиться, а разбитые покидали сражение, чтобы отдохнуть и сформировать новые эскадроны. В тот час испанцы взглянули на противника и увидели, что у него все еще имеется десять готовых выступить эскадронов, однако их непобедимый дух прибавил им сил в сражении; но их силы были подорваны, а лошади загнаны, но, несмотря на это, они изо всех сил как могли продолжали сражаться, чтобы индейцы не заметили бы их слабость. А те час от часу набирали силы, которые постепенно теряли испанцы, потому что они чувствовали, что испанцы уже не сражаются так, как сражались в начале и в середине боя. Так сражались одни и другие вплоть до двух часов дня.
Тогда губернатор Педро де Вальдивия, видя, что им предстоит еще разбить восемь или девять эскадронов и что, если они даже разобьют их, индейцы образуют заново другие, понимая новую манеру сражения, а также то, что, судя по происходящему днем, они не оставят их в покое и ночью, счел за благо отступить прежде, чем они совсем потеряют лошадей; в его намерения входило отступление к узкому проходу, который был оставлен ими позади в полутора лигах, где, если они доберутся [туда], он рассчитывал вырваться на свободу. Потому что два пеших испанца могли оборонять проход от всего вражеского войска.
Придя к этому решению, хотя и поздно, он стал окликать своих, по мере того как сталкивался с ними в сражении, говоря им: «Собраться вместе, рыцари, и отступать мало-помалу к узкому проходу, и передавайте [это] слово одни другим». Так они и сделали, а собравшись вместе, они начали отступать, постоянно держась лицом к противнику, правда скорее, чтобы защитить себя, нежели нападать.
В этот час один индеец, который с детских лет воспитывался у губернатора Педро де Вальдивии, именовавшийся Фелипе, а по-индейски именем Лаутаро, сын одного из их касиков (в котором оказались сильнее неверность и любовь к родине, чем вера, которой он был обязан богу и своему хозяину), услышав, как перекрикиваются друг с другом испанцы, чтобы начать отступление, язык которых он понимал, так как воспитывался среди них, опасаясь, как бы его родичи не удовлетворились бы видом убегающих испанцев и не оставили бы их на свободе, вышел к индейцам с криками, говоря: «Не падайте духом, братья, ибо уже бегут эти воры, а их надежда в том, чтобы добраться до узкого прохода. Поэтому решайте, что нужно для свободы нашей родины, и смерти, и уничтожения этих предателей». Произнося эти слова, дабы воодушевить своим примером, он поднял пику с земли и встал впереди, чтобы сражаться с испанцами.
