Другие рассказывали о другой смерти; а один из них — испанец, уроженец Трухильо, называвший себя Франсиско де Риерос, находился тогда в Чили; он был капитаном и владел индейцами в том королевстве; в Перу он прибыл вскоре после того разгрома и рассказал, что следующую после победы ночь индейцы провели в великом празднике; они танцевали и плясали, торжественно отмечая свой подвиг, и что при исполнении каждого танца они отрезали кусок [мяса] от Педро де Вальдивии, а другой [кусок] от священника, который был также привязан, и они зажаривали их у них на глазах и поедали их; и что добрый губернатор, пока они совершали над ним эту жестокость, исповедовался у священника в своих грехах, и так они погибли в той муке. Могло случиться и так, что, после того, как он был убит дубинкой того капитана, индейцы съели его, но не потому, что они привыкли есть человеческое мясо, ибо те индейцы никогда его не ели, а для того, чтобы показать ярость, которую они к нему испытывали за тот тяжелый труд и многие сражения и смерти, которые он им причинил.
С тех пор у них стало обычаем составлять многочисленные отдельные эскадроны, чтобы [именно так] сражаться с испанцами во время битв, как об этом говорит дон Алонсо де Эрсилья в первой песне своей
Я подробно привел то, что тогда писали и говорили о сражении и смерти губернатора Педро де Вальдивия сами жители Чили. Берите то, что вам больше нравится; я же предпочел включить заранее этот [рассказ] , потому что то был самый знаменательный случай, который произошел во всех Индиях; я поступил так же потому, что не знаю, будет ли у меня еще возможность вернуться к рассказу о Чили, и еще потому, что боюсь, смогу ли я дойти до конца такого длинного пути, каким является рассказ о конкисте, которую испанцы осуществили в том королевстве.
Я написал до этого места [свою рукопись], когда ко мне пришли новые сообщения о несчастных и вызывающих жалость событиях, которые произошли в Чили в году тысяча пятьсот девяносто девятом, а в Перу в году тысяча шестисотом. Среди прочих бедствий люди из Арекепы рассказывали о страшных толчках земли и песчаном дожде, похожем на пепел, который шел почти двадцать дней из взорвавшегося вулкана, и что было столько пепла, что в некоторых местах его нападало более вары, если измерить толщину [слоя], а в других местах более двух, а в самых тонких не менее четверти [вары]. По этой причине виноградники и посевы пшеницы и маиса были погребены, а более крупные деревья, плодоносные и неплодоносные, оказались изломаны и без единого плода, и что весь крупный и мелкий скот погиб из-за отсутствия пастбищ, потому что песок, шедший дождем, покрыл поля вокруг Арекепы более чем на тридцать лиг с одной стороны и более чем на сорок — с другой. Они находили мертвых коров по пятьсот и пятьсот голов и погребенные стада овец, коз и свиней. Под тяжестью песка дома обрушились и уцелели те из них, хозяева которых сообразили сбрасывать песок, навалившийся на них сверху. Удары молний и грома были такими сильными, что их было слышно за тридцать лиг от Арекепы. Во время многих тех дней из-за песка и тумана, падавшего на землю, солнце потемнело настолько, что даже в полдень зажигали светильники, чтобы делать то, что следовало делать. Нам написали об этих и других подобных делах, случившихся в том городе и его округе; мы же изложили это суммирование, сократив сообщения, присланные из Перу, ибо этого достаточно, так как историки, которые напишут о событиях тех времен, обязаны рассказать более подробно о том, как они произошли.
