По прошествии праздничных торжеств, продолжавшихся более двадцати дней, испытывая чрезвычайную радость в связи с появлением сына, Вайна Капак приказал придумать нечто великое и доселе невиданное специально для дня, когда его отымут от материнской груди, и впервые постригут волосы, и дадут имя собственное, что, как мы говорили в другом месте, являлось одним из самых торжественных праздников, отмечавшихся теми королями и соответственно людьми, стоящими ниже, вплоть до самых бедных, потому что они очень высоко ценили перворожденных [сыновей]. Среди других великих дел, которые были придуманы для того праздника, было изготовление столь известной всему миру золотой цепи, которую по сей день так и не увидели чужеземцы, хотя они страстно желают этого. Для приказа о ее изготовлении у инки был повод, о котором мы [сейчас] расскажем. Следует знать, что все провинции Перу, каждая в отдельности, имели отличные друг от друга виды плясок, которые, как и головные уборы, которые они носили, позволяли узнавать каждый народ. И эти пляски всегда оставались одними и теми же, поскольку они никогда не меняли их на другие. У инков был [свой] сдержанный и суровый танец, без прыжков и подскоков и иных резких изменений движений, которые были характерны для остальных. Его исполняли мужчины, и не допускалось, чтобы среди танцующих находилась какая-либо женщина; танцующие брали друг друга за руки, но не те, кто стояли рядом, а через одного; и так они, взявшись друг с другом за руки, двигались [в танце], словно скованные в цепь. Танцевали вместе двести, или триста, или больше мужчин, что определялось торжественностью праздника. Они. начинали танец в отдалении от князя, в [честь] которого он исполнялся. В танец вступали все вместе; в такт делались три шага — первый назад, а [затем] два других вперед; они похожи на шаги в испанских танцах, которые называются
То, что они брались за руки, чтобы двигаться [как бы] закованными в цепь, породило у Вайна Капака мысль приказать изготовить золотую цепь, ибо он решил, что было бы более достойно, более торжественно и более величественно танцевать, взявшись за нее, а не за руки. В частности, этот факт, не получивший всеобщую известность, я узнал от старого инки, дяди моей матери, о котором я упоминал в начале этой истории, [говоря], что он рассказывал о древнем прошлом своих предков. Когда я спросил его, какой длины была цепь, он сказал мне, что она составляла длину двух сторон главной площади Коско, т. е. ее ширину и длину, на которой совершались главные празднества, и что (хотя для танца не было необходимости, чтобы она была такой длинной) инка приказал изготовить ее такой ради большего своего величия и большего украшения и торжественности праздника, [посвященного] сыну, рождению которого он хотел придать чрезвычайную торжественность. Для тех, кто видел ту площадь, которую индейцы называют Хаукай-пата, нет не- обходимости говорить о ее размерах; для тех же, кто не видел ее, [скажу, что], как мне кажется, она должна иметь в длину, с севера на юг, двести простых шагов, которые по два фута, а в ширину, с запада на восток, примерно сто пятьдесят шагов — вплоть до самого ручья, включая дома, которые вдоль ручья построили испанцы в году тысяча пятьсот пятьдесят шестом, когда Гарсиласо де ла Вега, мой господин, был губернатором и верховным судьей того великого города. Таким образом, по этому подсчету цепь была длиною в триста пятьдесят шагов, что составляет семьсот футов; на мой вопрос тому же самому индейцу о ее толщине он поднял правую руку и, показывая на запястье, сказал, что каждое звено было такой же толщины, как и оно. Генеральный казначей Агустин де Сарате, книга первая, глава четырнадцатая, уже во второй раз привлекаемый мною, когда разговор заходит о немыслимых богатствах королевских домов инков, рассказывает грандиозные вещи о тех богатствах. Я счел нужным повторить здесь то, что он говорит, в частности, о той цепи, и это то, что следует, взятое дословно:
