Ввиду скудости материала большое значение приобретают также античные энциклопедии и словари и схолии к Аристофану.
Что представляла собой демократическая «партия» в эпоху Перикла?
Та демократическая «партия», которую возглавил Перикл после убийства Эфиальта, является как бы переходным звеном между умеренной демократией Клисфена и радикальной демократией Клеона времени Пелопоннесской войны. Принципом политики Клисфена в области экономики было невмешательство в имущественные отношения: как известно, он, в противоположность Писистрату, не провел ни одной меры для сохранения и поднятия материального благосостояния бедноты. В его время наследственная знать и ее вековые традиционные привилегии — и в силу традиции и в силу внешней поддержки Спарты — представляли еще большую реальную опасность для молодого демократического строя; лозунгом его реформ и было окончательное уничтожение каких бы то ни было привилегий по происхождению. Истинным хозяином страны становится совет пятисот, подготовляющий все решения народа. Он избирается всем народом, но состоит только из зажиточных граждан первых трех имущественных классов; высшие же должности в государстве могли занимать независимо от происхождения только богатые граждане первых двух классов. Итак, на место аристократического принципа Клисфен последовательно выдвинул принцип тимократический (т. е. принцип имущественного ценза).
Если мы с этой демократией сопоставим пришедшую к власти в 427 г., после смерти Перикла, радикальную группу Клеона, то убедимся, что хотя она также называется демократией, но с демократией Клисфена имеет мало общего. Основным принципом этой демократии было признание за государством обязанности обеспечить каждому афинскому гражданину прожиточный минимум и полноту политических прав. К этой цели направлена вся внешняя и внутренняя политика. Не только исчезают всякие привилегии для богатых и зажиточных людей, установленные Клисфеном: этих людей стали в принципе рассматривать как добропорядочных граждан лишь постольку, поскольку они готовы в любой момент служить своим кошельком интересам афинской демократии. Эти богатые граждане не только должны в принудительном порядке участвовать в тяжелых и обременительных обложениях, так называемых литургиях, но и всякого рода экстраординарные обложения, штрафы и т. п. падают только на этих граждан, являющихся уже в силу своего богатства политически подозрительными. Понятно, что руководителями этой демократии стали преимущественно люди простого происхождения; аристократ, ставший на сторону народа, как мы видим из псевдоксенофонтовой «Афинской политии», этим самым уже навлекает на себя подозрение в неискренности и недобросовестности.
Демократия Перикла может быть понята только как переходная ступень между этими двумя стадиями развития. Казалось бы, о программе этой демократии мы имеем самые точные сведения из первоисточника — из содержащейся во 2-й книге труда Фукидида надгробной речи, произнесенной самим Периклом в память афинских воинов, павших в первый год Пелопоннесской войны, и посвященной характеристике афинской демократии. Но мы не будем уже говорить о том, что речи у Фукидида, по его собственному заявлению, не соответствуют точно тому, что было сказано, а в них автор сообщает нам лишь о том, что, по его мнению, то или иное лицо могло бы сказать; не будем говорить и о том, что перевод этого места у Фукидида очень труден ввиду содержащихся в нем намеков, понятных лишь современникам, и нуждается в комментарии; что в тридиционной похвальной надгробной речи неизбежны общие места и идеализация. Гораздо важнее то, что ясное для нас понятие «программа политической партии» еще не выкристаллизировалось в эпоху Фукидида; вместо программы демократической партии он говорит о психологическом типе афинянина-демократа. Поэтому «Надгробная речь» может дать полезный для историка материал только при учете всех этих особенностей и при сопоставлении его с другими современными ему свидетельствами и фактами.
С точки зрения Перикла и его современников вполне естественно, что во главе государства стоят и должны стоять знатные и богатые люди, «потомки богов».
