Тридцатилетний мир вовсе не означал, что афиняне отказались от западногреческих рынков. Сам Перикл рассматривал этот мир только как передышку: он прекрасно понимал, что реакционная Спарта всегда будет центром для группировки олигархических сил в Афинах и союзных с ними городах, и, с другой стороны, учитывал все возрастающую потребность афинян в ввозимом хлебе. Уже пункт договора, касающийся Аргоса, показывает истинные намерения Перикла. Он не оставил надежды усилить значение Афин в Сицилии и южной Италии, но хотел теперь действовать, как вождь передовых групп во всех греческих городах, опираясь главным образом на дипломатию, а не на военную силу.
Политика сближения с демократическими государствами южной Италии и Сицилии, начатая в 454 г. договором с сицилийским городом Эгестой, продолжалась и после 446 г. Чтобы обеспечить Афинам базу для сношений с Италией, афинский стратег Формион заключил договор с Акарнанией; затем были заключены договора с ионийскими городами, с Леонтинами в Сицилии и с Регием в южной Италии. Эти договоры были направлены острием против Сиракуз, важнейшего союзника пелопоннесцев в Сицилии. Главным оплотом пелопоннесцев в южной Италии был Тарент. Чтобы ослабить его, афиняне заключили союз с противником Тарента Артом, царем мессапов (в Калабрии). Перикл сделал попытку и более прочно утвердиться в южной Италии. Жители Сибариса, разрушенного кротонцами в 510 г., восстановили свой город. Теснимые кротонцами, они обратились за помощью к Афинам. Перикл немедленно воспользовался этим и вывел в Сибарис колонию из афинян и их союзников, получившую имя «Фурии»; когда исконные жители Сибариса стали требовать себе привилегий, они были изгнаны. Для руководства новой колонией были мобилизованы лучшие умы в Афинах и их колониях: историк Геродот, философ Протагор, демократический деятель в Афинах Ксенократ, архитектор Гипподам из Милета; для подведения «религиозной базы» в колонию отправился знаменитый афинский прорицатель Лампон. Гипподам распланировал город геометрически правильно: широкие улицы пересекались под прямыми углами.
В это время случилось непредвиденное обстоятельство: на 444—443 г. Перикл не был выбран стратегом. По-видимому, активная политика его на западе внушала страх афинским массам, уставшим от войны и едва успевшим спокойно вздохнуть после мирных договоров 447 и 445 гг. Руководство перешло к олигархической партии, возглавляемой уже упомянутым выше Фукидидом из Алопеки, и ему было поручено руководство устройством колонии в Фуриях. Фукидид совершенно извратил идею Перикла, под маской беспристрастия и верности «общеэллинскому» делу он, работая на руку Спарте, объявил Фурии общегреческой колонией и стал приглашать все города Греции принять участие в ее заселении. Колонисты из Пелопоннеса и Беотии оказались в большинстве; во главе колонии стали спартанец Клеандрид и другие деятели аристократического направления; сама она приняла аристократические законы Залевка в Харонда.[227] Не удивительно, что по возвращении из Фурий Фукидид был привлечен к суду и осужден, а несколько позднее изгнан остракизмом. С политической стороны все предприятие кончилось, таким образом, неудачей для Афин.
Итак, и на этот раз мы видим, что политика олигархической партии, возглавляемой зятем Кимона Фукидидом, привела в 443 г. к такой же неудаче для Афин, как и политика самого Кимона в 449 г. Лозунги освободительной борьбы с Персией и единства эллинов производили неотразимое действие на народ, но он очень скоро убеждался в том, что теперь эти лозунги стали служить прикрытием антигосударственной эгоистической политики олигархических групп. Неудачи олигархов дорого стоили народу, но в результате вели к еще большему укреплению демократических принципов и авторитета Перикла.
