Политика Перикла производит впечатление исключительного такта и миролюбия. Держа под протекторатом Афин все побережье Малой Азии и одержав победу над персами при Саламине Кипрском, он в 447 г. добровольно признает персидский протекторат над побережьем Малой Азии; добившись так или иначе ухода спартанцев из Аттики и имея возможность оказать серьезное сопротивление в случае нового наступления пелопоннесцев, Перикл отказывается от власти во всех владениях Афин на материке Греции, тем самым создав затруднения для афинского распространения на Запад. Всеми этими действиями, казалось бы, раз и навсегда было упрочено господство Афин на Эгейском море и бесперебойный регулярный подвоз хлеба. Действуя в духе умеренности, Перикл не применял тех террористических мер, которые в древности были обычно в ходу по отношению к подчиненным территориям, и афиняне имели полное право заявить: «Никто из наших хулителей не обращает внимания на то, что другие, имеющие подвластные области за пределами своего государства, не проявили к подвластным городам такой умеренности, как мы» (Фукидид, I, 77, 1).
Казалось, был достигнут устойчивый кульминационный пункт афинской политики, и Перикл мог почить на лаврах. В действительности, однако, это не так. Западная политика Перикла представляет собой в сущности ту же войну, только ведущуюся иными — дипломатическими и экономическими — средствами. Вмешательство в самосские дела показывает, что афиняне имели неослабный политический надзор за своими союзниками — во всяком случае, наиболее сильными из них — и готовы были в любой момент вооруженной силой подавить всякую попытку ведения самостоятельной политики.
Для чего нужна была эта агрессивность, если достигнуто было такое, как может показаться, полное благополучие и равновесие? Причину этой нервозности мы никогда не поймем, если не учтем, что с привозом новых партий рабов все более росло число безработных граждан, этих государственных пенсионеров, для пропитания которых необходимо было усиливать давление на союзников и изыскивать источники для получения все новых и новых транспортов хлеба. Необходимость обеспечения этих масс явилась причиной и Архимедовой войны, о которой мы будем говорить в следующей главе.
Новый период греческого театра, период расцвета, открывает самое позднее произведение Эсхила, его трилогия «Орестея». Уже по своей драматургической структуре эта единственная целиком до нас дошедшая трилогия Эсхила гораздо сложнее прежних, и в ней его художественная техника достигла высшего совершенства. Здесь использован третий актер, введенный только что выступившим молодым соперником Эсхила Софоклом. «Орестея» появилась на сцене в 458 г., в момент, когда в афинской политической жизни произошли и подготовлялись важные события. Как мы уже говорили, в 461 г. была проведена реформа Эфиальта, по которой Ареопаг лишился всех своих политических прав и стал исключительно судом по уголовным делам. Власть перешла в руки демократии, возглавляемой сперва Эфиальтом, а потом (после предательского убийства Эфиальта из-за угла) Периклом. Вскоре после этого началась агитация за возвращение к старым порядкам; Кимон, агитировавший за реставрацию аристократического строя, был подвергнут остракизму.
Все эти злободневные вопросы и события нашли свое отражение в трилогии Эсхила, несмотря на то что внешне она как будто не имеет никакой связи с тем, что происходит, содержание ее взято из старинных мифов. Однако нужно различать в этой пьесе два момента: ту идею, которая уже до Эсхила была положена в основу мифа, и то, для чего эти мифы нужны самому Эсхилу.
Рассказывается здесь следующее. Агамемнон, вождь греков под Троей, возвращается на родину. Во время его отсутствия его жена Клитемнестра со своим любовником Эгисфом управляли государством. Все симпатии зрителя на стороне вернувшегося царя. Этот царь — народный вождь, который не любит роскоши, заботится о народе. Но он вызвал ненависть Клитемнестры тем, что отправляясь в путь принес в жертву богине Артемиде их дочь Ифигению, а из Трои привез с собой наложницу Кассандру, дочь Приама. Клитемнестра с Эгисфом убивают Агамемнона. Сына его, младенца Ореста, увозят за пределы Микен. Таково содержание первой пьесы («Агамемнон»); Эсхил, как художник, старается здесь обнаружить психологические мотивы, толкнувшие Клитемнестру на преступление.
Во второй пьесе («Хоэфоры») Орест возвращается, чтобы согласно оракулу Аполлона отомстить за смерть своего отца и тем выполнить установленный старинным законом сыновний долг. Он убивает и мать и ее любовника. Но убийство матери — тягчайший грех. Эриннии (богини мщения) начинают преследовать Ореста. Он впадает в безумие, бежит по Греции, не может нигде найти успокоения. С этого момента начинается третья трагедия («Евмениды»).
