Если вернуться теперь снова к Гомеру, то в его «Одиссее» мы обнаружим еще один возможный источник платоновского мифа. Таким источником можно считать VI, VII, VHI, а отчасти также XIII песни поэмы, в которых рассказывается о пребывании Одиссея на сказочном острове феаков и о его возвращении на родину. В гомеровском описании страны и города феаков есть черты, живо напоминающие платоновскую Атлантиду. Удаленное местоположение на острове среди необъятного моря, как говорит поэт, «далеко от людей промышленных», плодородная тучная земля и пышная растительность (вспомним известное описание великолепного сада царя Алкиноя, где круглый год плодоносят разнообразные деревья и виноградные лозы, где постоянно веет теплый зефир и бьют два ключа так же, как на акрополе атлантов), неисчислимые богатства царской семьи, на которые Одиссей, как бедный провинциал, смотрит, как говорится, «раскрыв рот», роскошный дворец того же Алкиноя, в изобилии отделанный бронзой, золотом и серебром, так что внутри него все сияет (вспомним стены атлантской цитадели, оббитые медью, оловом и сверкающие орихалком), наполненный редкостными произведениями искусства (две собаки работы самого Гефеста, одна из золота, другая из серебра; золотые статуи юношей, выполняющие функции канделябров; множество дорогих искусно вышитых тканей), наконец, сам город феаков, многолюдный и богатый, окруженный могучими стенами, с прекрасно устроенной гаванью, с храмом Посейдона на главной площади (также и в городе атлантов мы видим храм того же божества в самом его центре), привольная жизнь его обитателей, заполненная танцами, музыкой. Все эти детали, складываясь вместе, создают впечатление волшебной страны, близко напоминающей те картины земного рая, которые Платон включил в свое описание Атлантиды. Правда, ничего особенно фантастического с Одиссеем в городе феаков не происходит (можно предположить, что Гомер сознательно приглушил те сказочные мотивы, которые, несомненно, наличествовали в первоначальном фольклорном варианте мифа, например, не получила должного развития тема романа героя с дочерью царя феаков прекрасной Навзикайей; в «Одиссее» остались лишь некоторые намеки на такую возможность). Подлинно чудесные события совершаются уже под занавес, в самом конце этого эпизода поэмы. Объятого глубоким волшебным сном Одиссея феакийские мореходы доставляют на своем корабле на его родной остров, так что сам герой даже не замечает, как это произошло. На обратном пути разгневанный этим их поступком Посейдон обращает корабль феаков в камень на глазах у собравшегося в гавани народа. Злобный бог собирается осуществить и другую еще более страшную свою угрозу — задвинуть высокой горой сам город феаков, чтобы он навсегда исчез из глаз людских (здесь у Гомера действует обычная логика волшебной сказки: таинственная страна после того, как тайну ее раскрыл кто-то из смертных людей, должна навсегда исчезнуть). Этот последний мотив уже очень близко напоминает трагическую судьбу Атлантиды.
У Гомера же (также в «Одиссее») мы находим и первое в греческой литературе описание Элизиума, или «островов блаженных». В IV песни (563 слл.) поэмы морской старец Протей говорит, обращаясь к Менелаю:
