Смысл этой фразы, очевидно, в том, что отдельные районы Греции получали наименование по населяющим их племенам, тогда как общего имени для всей страны еще не было. Основную часть этих племен составляли пеласги. Высказывая эту мысль, Фукидид отталкивался от одного из главных постулатов античной этнографии. Уже Геродот и, по всей видимости, также Гелланик Лесбосский и Гекатей Милетский, с трудами которых Фукидид, несомненно, был знаком, были уверены в том, что именно пеласги составляли древнейшее население Греции и были ближайшими предшественниками греков на этой территории этой страны. Так, по Геродоту (И, 56), «Пеласгией» называлась некогда южная часть Эпира (впоследствии Феспротия) со знаменитым святилищем Зевса в Додоне. Из других мест его «Истории» выясняется, что зона расселения пеласгов не ограничивалась одним этим районом. Они жили также в Аркадии (I, 146), в Фессалиотиде (1,57), в пелопоннесской Ахайе (VII, 94), также в Беотии, Арголиде (пеласгический Аргос, или Пеласгио-тида) и, наконец, в Аттике (VI, 136–140). В связи с пребыванием пеласгов в Аттике Геродот сообщает интересное предание о вражде между ними и древнейшим населением Афин, причем из его рассказа можно понять, что некогда пеласгам принадлежали и сами Афины (они построили первую стену вокруг Акрополя). В другом месте оказывается, что сами афиняне были сначала пеласгами (VIII, 44: «Что касается афинян, то они, пока нынешнюю Элладу населяли пеласги, были пеласгами и именовались кранаями»). В 56 гл. I кн. Геродот прямо противопоставляет афинян и вообще ионийцев дорийцам и в частности спартанцам как народ пеласгического происхождения (в дорийцах он видит настоящих эллинов). В следующей (57) главе указывается, что язык пеласгов был варварским, т. е. не греческим. Выдвигая такое утверждение, Геродот опирается уже не на предание, а на бесспорные лингвистические данные. Он обращает внимание читателя на то, что пеласги еще и сейчас занимают некоторые города на севере Греции (Крестону на Халкидике, Плакию на Пропонтиде, Скилаку на южном берегу Понта), также на островах Лемносе, Имбросе, Хиосе, Лесбосе, Самофракии, в Троаде и Лидии. Население этих городов говорит на варварском языке, непохожем на греческий. Все эти пеласги, по мнению Геродота, жили некогда в Аттике, пока не были изгнаны оттуда афинянами. Отсюда он заключает, что все население Аттики, принадлежавшее к пеласгическому племени, говорило на варварском наречии и сменило язык лишь после того, как из пеласгов превратилось в эллинов. Но о том, как произошел этот переход, Геродот ничего не сообщает.
Противоречивость и бессвязность геродотовских суждений о пеласгах еще не дает оснований для того, чтобы отвергнуть их, как говорится, a limine (с порога). Вполне возможно, что в них заключается большая доля исторической истины. Наличие «пеласгического субстрата» в греческом языке сейчас не оспаривается почти никем из лингвистов. К этому субстрату могут быть отнесены слова и географические названия, имеющие в окончании суффикс — нт или — сс: гиацинт, кипарис, нарцисс, лабиринт, Тиринф, Коринф, Парнасе, Кносс и, возможно, некоторые другие. Вероятно, правы те историки, которые видят в пеласгах носителей культуры эпохи ранней бронзы (III тыс. до н. э. — РЭ период). [Пеласгические культы — возможно, Гефест, Гермес, Кабиры. Греки о пеласгах: Лемносское злодейство. Вражда между афинянами и пеласгами. Миф о Кекроне (промискуитет у пеласгов). — Заметка на полях рукописи.
К сожалению, Фукидид не сообщает ничего определенного об отношениях между греками и пеласгами. Он совершенно не касается очень важного для нас вопроса о языке пеласгов, ничего не говорит также и о языке тех других (очевидно, не пеласгических) племен, которые населяли Грецию в древнейший период. Объяснить это можно либо тем, что проблемы такого рода его вообще не интересовали (он спешил к своей главной цели — рассказу о войне, не желая отвлекаться и задерживаться на том, что было, в его понимании, уделом историков, специально изучавших древность), либо тем, что вопросы эти казались ему вообще неразрешимыми.
