В начале VI в. члены судейской коллегии на общегреческих играх в Олимпии именовались «гелланодиками» — «судьями эллинов». Когда в том же VI в., при фараоне Амасисе, девять греческих государств основали святилище в Навкратисе (Египет), они назвали его «Гелленион» и адресовали находившиеся там посвящения «богам эллинов». В этот период «национальное самосознание» греков, чувство своей противоположности окружающим варварским народам, по-видимому, уже вполне определилось. Но начался этот процесс самоопределения гораздо раньше, вероятно, уже во второй пол. VIII в. — в гомеровский период. Толчком, вызвавшим его к жизни, была, вне всякого сомнения, Великая колонизация. Колонизация сделала греческое общество гораздо более мобильным, чем оно было раньше. Сотни и тысячи людей — причем в основном это были, как мы знаем, крестьяне-землепашцы, казалось бы, корнями вросшие в родную землю, — снимаются с насиженных мест и отправляются на поиски счастья за море. В этих скитаниях их не покидало обостренное чувство связи с родной землей и уже не с одним каким-нибудь городом или островом, а со всей Элладой, т. е. страной, где говорят по-гречески, чтят греческих богов, пьют греческое вино, занимаются гимнастикой и т. д. Это чувство неизбежно возникало в сознании колонистов, когда они оказывались в совершенно чуждой и непривычной для них климатической и природной среде Италии или Фракии, а тем более Причерноморья или Египта, когда им на каждом шагу приходилось встречать ни в чем не похожих на них людей в невиданной одежде, придерживавшихся гнусных варварских обычаев и говоривших на диком варварском языке. Именно из обостренного чувства своей противоположности этим дикарям — варварам возникло сознание всеэллинского единства.
Фукидид, впервые подметивший этот диалектический переход одного чувства в другое, несомненно, был глубоко прав в своих основных положениях, хотя и допускал отдельные неточности в хронологии.
Следует также иметь в виду, что колонизация перемешивала в своем потоке выходцев из самых различных районов Греции, говоривших на разных диалектах (нередко в основании одной колонии участвовали уроженцы одновременно нескольких или даже многих полисов). Это обстоятельство способствовало, с одной стороны, усилению межэллинских связей, преодолению былой племенной замкнутости, с другой же — более четкому самоопределению основных этнических групп внутри единой общегреческой народности. Так, ионийцы, сталкиваясь на колониальной почве с представителями других этнических групп, говорившими на других диалектах (дорийцами или эолийцами), глубже осознавали свою своеобычность и искали здесь, в чужом для них краю, прежде всего своих собратьев по языку и крови, отличая их от всех других эллинов. Не случайно в генеалогическом мифе сыновья и внуки общего родоначальника всех эллинов олицетворяют отдельные диалектические ветви греческой народности. Очевидно, уже в то время, когда создавался этот миф, греки достаточно ясно сознавали не только свое единство, но и этнолингвистические различия и градации внутри этого единства.
Конечно, нельзя требовать большой научной точности от этой мифологической конструкции. Так, было замечено, что авторы мифа игнорируют обширную группу северо-западных говоров (жители Беотии, Этолии, Акарнании, Элиды и т. д.), а также весьма архаичную аркадокипрскую группу диалектов
Вообще примат эолийского начала над дорийским, ионийским и прочими выражен в мифе совершенно отчетливо. Эол — старший сын Эллина. Сам Эллин, согласно тому же Страбону и некоторым другим авторам, был владыкой исконно эолийских земель между рекой Пенеем в Фессалии и Асопом в Беотии. Нетрудно усмотреть в этом проявление определенной политической тенденции. И эта тенденция становится совершенно понятной, если вспомнить, что наиболее вероятным создателем мифа считается Гесиод или кто-то из поэтов его круга. Сам Гесиод был беотийцем и, мало того, по отцу выходцем из эолийской Кимы в Малой Азии, т. е. чистокровным эолийцем. Беотийцы же, согласно преданию, пришли в страну, которая стала называться по их имени, из Фессалии (старое название Беотии — Кадмеида). Поэтому именно здесь, на юге Фессалии, во Фтиотиде, Фукидид, очевидно, следуя за гесиодовской традицией, помещает общую прародину всех греков.
