С наибольшей вероятностью формирование представлений о Критской морской державе может быть отнесено ко времени расцвета тиранических режимов (VII–VI вв. до н. э.). Характеристика Миноса у Геродота, Фукидида и других авторов обнаруживает разительное сходство с портретами знаменитых тиранов архаической эпохи у того же Геродота. Талассократами были Периандр и Поликрат, стремились к талассократии Писистрат, Лигдамид и другие. Подобно Миносу, они создавали опорные пункты своего владычества на островах и побережье, сажая наместниками в этих местах своих сыновей. Подобно Миносу, они захватывали заложников и в некоторых случаях устраивали или собирались устроить над ними зверскую расправу, которой в последний момент мешало чье-либо заступничество. Примером может служить история 300 керкирских юношей, отправленных Периандром в Лидию к Алиатту для того, чтобы тот их оскопил. В отдельных случаях наблюдается прямо-таки поразительное сходство сюжетных линий в биографии Миноса с биографиями тиранов. Такова знаменитая история о перстне, брошенном царем в море. Геродот выдает ее за факт из биографии Поликрата. Бакхилид ставит на место самосского тирана Миноса, по поручению которого Тезей бросается в море за кольцом и достает его.
Все это не означает, конечно, что весь цикл мифов, связанных с Ми-носом, сложился в этот период. Мифы о Минотавре, Тезее, Дедале, бесспорно, гораздо древнее, но сфабрикованная на их основе псевдоисторическая концепция морской державы Миноса вполне могла возникнуть в век тиранов, едва ли раньше.
2. Археологические данные, позволяющие говорить о торговой и колонизационной экспансии минойцев
Минойская керамика, относящаяся к этому времени, найдена на островах Кеосе, Делосе, Фере, Наксосе, Эгине, Кифере, Паросе, Аморгосе и Мелосе. На некоторых из них были открыты достаточно крупные поселения, близко напоминающие города минойского Крита: Филакопи на Мелосе, Айя-Ирини на Кеосе, последние раскопки на Санторине. В этот же период существовали хорошо налаженные контакты Крита с Египтом и Сирией. На запад минойские мореходы проникали так далеко, как Липары и побережье Сицилии. Дают ли, однако, все эти факты основание для того, чтобы говорить о планомерном и последовательном закреплении минойцев во всех этих районах, о создании ими морской империи, охватывавшей значительную часть Эгейского бассейна и некоторые районы за его пределами? Мне это кажется маловероятным. Минойская колонизация, по всей видимости, была столь же стихийной и неуправляемой, как и позднейшая греческая или финикийская колонизация. Она преследовала не столько политические, сколько экономические (коммерческие) цели. Сами минойцы были слишком слабым и миролюбивым народом, чтобы навязать кому бы то ни было свое господство.
Даже в пору наивысшего расцвета минойского Крита в ПМ I период, когда весь остров, судя по всему, был объединен под властью одного царя, они не смогли воспрепятствовать проникновению в Восточное Средиземноморье и в Египет микенских торговых или торговопиратских судов, хотя им это, конечно, было крайне невыгодно. Вероятно, и берега самого Крита не были сколько-нибудь надежно защищены от набегов с моря, о чем свидетельствуют многократные разрушения дворцов. Если они, несмотря на это, оставались неукрепленными на протяжении всего этого периода, то объяснение этого феномена следует искать, как мне думается, не в режиме талассократии, а в соображениях совсем другого рода (скорей всего, религиозного порядка). Разумеется, нельзя начисто исключить возможность того, что в некоторые периоды Крит выступал как агрессивная, враждебная сила по отношению к островной и материковой Греции, что его цари предпринимали военные экспедиции с целью грабежа, захвата рабов и т. д. против слабых и отсталых племен материка. Даже нескольких случаев такого рода было бы достаточно для того, чтобы вызвать у греков враждебное отношение к обитателям далекого острова, чтобы владыка этого острова был заклеймен в преданиях как тиран и притеснитель. Главная же причина заключается, на мой взгляд, в том, что, как и всякая высокая цивилизация, минойская культура должна была внушать страх и антипатию своим соседям-варварам (ср. отношение древних евреев к Египту и Вавилону, греков к финикийцам и египтянам и т. д.).
