Хумаюн попенял ему, но из желания жить в мире простил брата. Затем он вернулся к семейным развлечениям — трубке и шахматам. «Он забросил все государственные дела, — пишет Феришта, — и наместники тут же воспользовались положением, отдавшись на службу к Шер-хану». В июле 1537 года Хумаюн наконец опомнился и снова отправился на восток, против афганского узурпатора. После длительной осады пал Чунар, но Шер-хана там не было. Не оказалось его и в Джаунпуре, и нигде по всему Авадху. Пока Хумаюн покорял Гуджарат, Шер-хан занимался тем же в Бихаре, а потом в Бенгалии. Только, в отличие от Хумаюна, он старался сберечь завоеванные земли. Собираясь сразить еще одного мятежника, Хумаюн внезапно обнаружил перед собой хорошо подготовленного противника, намеренного властвовать в собственном государстве. Спор между Моголами и афганцами только начинался.
В 1539 году, набродившись по Бенгалии, обе армии наконец встретились при Чаусе, между Варанаси и Патной. Хумаюн попался на военную хитрость афганцев и был разгромлен. В этой битве сам Хумаюн едва спасся, в его войске казнили каждого десятого, а мифу о непобедимости Моголов был нанесен тяжкий урон.
Через год миф и вовсе развеялся. В верхнем течении Ганга, у города Канноджа, где когда-то правили Гурджара-Пратихары, решилась судьба недолговечной империи Моголов. Неожиданно отойдя от Панипата, войско Хумаюна численностью в 40 000 человек, подкрепленное огневой мощью, было разбито армией Шер-хана, насчитывавшей 15 000 воинов и состоявшей в основном из афганской конницы. Снова Хумаюн спасал свою жизнь — и свой громадный алмаз. Не найдя ни помощи, ни даже доброго слова от бесчестных братьев, он бежал в пустыни Синда и Раджастхана, затем прибился ко двору шаха Тамаспа, иранского правителя из династии Сафавидов. К счастью, шах Тамасп любил алмазы. К Хумаюну удача еще вернется, а пока победил Шер-хан.
Афганские Суры, династически перемешавшиеся с родовитыми Моголами, вполне обоснованно притязали на трон. Иногда пятнадцатилетний период их господства рисуют как период реакции в эпоху блестящего правления Моголов. Но эта интерлюдия была богата на озарения. Шер-хан, который после победы под Чаусой взял себе царский титул Шер-шаха, правил не хуже любого из Моголов. Похождения Бабура Могола замкнулись в порочный круг, но никто не жаловался на жестокие или несправедливые дела Шер-шаха Сура. Если гений Бабура блистал на поле боя, то гений Шер-шаха проявлялся в рутине государственного управления. В книге империи, которой вскоре предстояло охватить всю Индию, голому тексту о правлении Шер-шаха отводится не менее важное место, чем ярким картинкам правления Бабура.
Как бы ни восхваляли его афганские славословы, несомненно, Шер-хан изначально был одним из скромных подданных династии Лоди с парочкой мелких феодов вблизи Варанаси. На то, чтобы возвыситься, времени потребовалось немало, и к моменту восшествия на трон ему было уже за пятьдесят. Но для того, чтобы одолеть конкурентов-афганцев, требовалось нечто большее, чем власть, которой располагали Лоди. Со времен нашествия Тутлука в XIV веке Бенгалия никому не подчинялась, и требовалось завоевать этот беспокойный край, привыкший к независимости.
После победы над Хумаюном Сур совершил походы в Пенджаб, Синд и Малву и закрепил свою власть. Планировался поход в Декан, подобный тому, что совершил Ала ад-дин Хильджи, султан, которым Шер-шах больше всех восхищался. Но правоверный, если не сказать фанатичный мусульманин, Шер-шах считал первым долгом искоренить в своих владениях поросли иной веры. Под предлогом того, что мусульманки в домах раджпутов терпят надругательства, он решил снести такие бастионы индийского сопротивления, как Джодхпур, Читор и Калинджар. Последний штурм оказался фатальным. Шер-шах преуспел там, где до него многие терпели поражение, но лишь ценой своей жизни. Ракета, направленная в крепость, срикошетила от стен и, взорвавшись, подожгла батарею ракет, готовых к запуску. Шер-шах, руководивший обстрелом, получил ужасные ожоги. Он умер через несколько часов, как раз когда доставили известие, что крепость взята.
За короткий срок (1540–1545) полностью отладить государственный механизм вряд ли возможно. «За краткое время своего энергичного правления он провел множество мер по учету доходов и организации военной армии. Моголам оставалось только их завершить»{235}. Особенно это заметно на примере Бенгалии. Вместо того чтобы назначить полномочного наместника, который исполнял бы его волю, Шер-шах разделил провинцию на районы, в каждом из районов назначил подотчетную лично ему гражданскую, военную и духовную администрацию, в которой устроил периодическую ротацию кадров. Повсюду предпринимались усилия по сбору и учету доходов. Понемноту наводился порядок. Деревенские старейшины лично отвечали за преступления, оставшиеся безнаказанными, продажные чиновники лишались должности.
